Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

— Пальцами?

— Пока да.

— Очень научно.

— У вас есть термометр?

— Нет.

— Тогда не мешайте.

Рейнар усмехнулся.

Мы провели в выработке ещё почти час.

Записали всё, что могли.

Рабочих к повреждённому слою не подпускали.

Ничего не ломали.

Никаких попыток «исправить» источник на месте.

Сначала нужно было понять, как безопасно отвести воду.

Когда вышли наружу, я почувствовала себя так, будто наконец увидела часть задачи целиком.

Пепельную долину никто не проклинал.

Её медленно портили люди, которые добывали дорогой камень и не думали о том, что происходило с водой.

Или думали.

Просто цена земли принадлежала не им.

В доме Рейнар сразу попросил книги.

Мы заперлись в кабинете.

Я положила перед ним журнал перевозок.

Он читал молча.

Страница за страницей.

Потом дошёл до даты, которую я уже сверила с его кузницей.

— Это наша приёмка.

— Да.

— Номер телеги тот же.

— Да.

— Возчик тот же.

— Да.

Он перелистнул дальше.

Второе совпадение.

Третье.

Рейнар медленно положил ладонь на стол.

— Значит, камень шёл отсюда.

— Похоже, теперь это уже можно утверждать.

— А деньги?

— В книгах долины их нет.

— Герман мог проводить доход через другие счета.

— Тогда он должен показать их.

Рейнар кивнул.

— ВД и ГС?

— Не доказано, что это Варен и Герман.

— Но очень похоже.

— Очень.

Он посмотрел на меня.

— Ты сегодня особенно щедра на уверенность.

— Я учусь.

Рейнар продолжил читать.

— Это нужно передать Орену.

— Копии. Оригиналы пока останутся здесь.

— Согласен.

— И нужно официально описать нишу на складе.

— Тоже.

Он замолчал.

Я ждала.

— Что?

— Теперь я понимаю, зачем Герман хотел купить долину.

— Пирен.

— И документы.

Я нахмурилась.

— Какие?

— Если он становился собственником или снова получал управление, мог уничтожить следы перевозок, закрыть выработку и оформить добычу заново уже законно.

Я подумала.

— Или просто не хотел, чтобы кто-то другой начал разбираться, почему земля погибает.

— Да.

В дверь постучала Мара.

Я разрешила войти.

Она держала небольшую стопку бумаг.

— Простите, госпожа. Вы просили разобрать оставшиеся коробки из Ардена по датам.

Я совсем забыла.

После суда я попросила её отдельно собрать все бумаги прежней Элины за последние два месяца до развода.

Хотела понять, когда та начала подозревать Германа.

— Нашли что-то?

— Не знаю.

Мара положила несколько писем на стол.

— Вот это лежало внутри маленькой книги расходов. Не отправлено.

Я взяла сложенный лист.

На внешней стороне было написано:

Рейнару Ардену.

Я посмотрела на него.

Он замер.

Печати не было.

Конверта тоже.

Только сложенный вчетверо лист.

— Можно? — спросил он.

Я не сразу ответила.

Письмо принадлежало прежней Элине.

Было адресовано ему.

Теперь тело было моим, бумаги тоже.

Но содержание касалось их двоих.

— Прочитаем вместе.

Я развернула.

Почерк оказался тем же, что в старых подлинных подписях.

Тело узнало движения раньше меня.

Письмо было коротким.

Я начала читать вслух.

— «Рейнар, мне нужно поговорить с тобой без Германа. Я отозвала у него право распоряжаться частью моих счетов и собираюсь отозвать доверенность на Пепельную долину. Не знаю, что именно он делал от моего имени, но несколько платежей я не подписывала».

Голос стал тише.

Рейнар стоял неподвижно.

Я продолжила:

— «Моя личная печать пропадала из шкатулки. Герман сказал, что я сама переложила её и забыла. Через два дня она снова оказалась на месте. Я не хочу обвинять его без доказательств, но прошу пока не принимать от него никаких бумаг с моей подписью, пока мы не поговорим».

Дальше было ещё несколько строк.

— «Я понимаю, что слишком долго отдавала ему все решения. Это моя ошибка. Но то, что происходит сейчас, я ему не разрешала».

Внизу стояла дата.

За девять дней до развода.

Я перестала читать.

В комнате стало очень тихо.

Рейнар взял лист только после того, как я протянула.

Он прочитал сам.

Потом ещё раз.

— Почему письмо не отправили? — спросила я Мару.

Она побледнела.

— Не знаю.

— Вы его видели раньше?

— Нет.

— Эта книга была с вещами из Ардена?

— Да.

— Где хранилась?

— В вашем письменном столе.

— Кто собирал вещи после развода?

— Я и две служанки.

— Значит, письмо всё это время лежало внутри?

— Похоже.

Мара посмотрела на Рейнара.

Потом на меня.

— Простите.

— Вам не за что извиняться.

Она вышла.

Рейнар всё ещё держал письмо.

Я не торопила.

Впервые за всё время он выглядел не собранным.

Не холодным.

Не виноватым человеком, который уже придумал правильные слова.

Просто мужчиной, которому только что дали возможность услышать то, что его жена пыталась сказать до того, как он от неё отказался.

— Она собиралась рассказать вам, — сказала я.

— Да.

Он говорил тихо.

— И печать пропадала до того, как появились последние документы.

— Да.

Рейнар закрыл глаза.

Всего на мгновение.

— Я должен был проверить.

Я ничего не ответила.

Он положил письмо на стол.

— Нет.

Я подняла взгляд.

— Что?

— Не «должен был проверить». Это опять звучит так, будто я пропустил одну формальность.

Он сел напротив.

— Ты сказала мне, что Герман лжёт. Я знал, что он вмешивается в твои дела. Знал, что ты отдала ему почти всё управление. И когда появились бумаги, которые подтверждали удобную для меня версию, я решил, что этого достаточно.

Он посмотрел на письмо.

— Я не захотел разбираться дальше.

Я молчала.

— Почему? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Потому что наш брак уже давно был плохим. Потому что я был зол. Потому что мне было легче решить, что причина наконец найдена и можно закончить то, что давно не работало.

Честность оказалась неприятнее оправдания.

Но именно поэтому я продолжала слушать.

— То есть документы стали поводом?

— Нет. Я действительно верил им.

Он провёл ладонью по лицу.

— Но я проверял их так, как проверяют то, во что уже хотят поверить.

Я посмотрела на письмо.

— Прежняя Элина заплатила за это.

— Да.

— Она пыталась отозвать доверенность до развода.

— Да.

— И пыталась предупредить вас о печати.

— Да.

Он не спорил ни с одним словом.

Не объяснял, что не получил письма.

Не говорил, что не мог знать.

Хотя