Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

здесь снова есть работа и хозяйка хотя бы объясняет, почему что-то закрывает.

Герман спросил:

— Вы получаете деньги за работы на каналах?

— Да.

— Значит, лично заинтересованы, чтобы расходы продолжались.

Марк посмотрел на него.

— Конечно. Я работаю — мне платят.

В комнате стало тихо.

— Но если вы спрашиваете, хочу ли я, чтобы долина снова приносила урожай, тоже да. Потому что на одном канале детей не прокормишь всю жизнь.

Герман больше ничего не спросил.

Последней выступала Леста.

Я ожидала, что её будут спрашивать о хозяйстве.

Вместо этого советник задала другое:

— Госпожа Сорен сильно отличается от той женщины, которую вы знали до болезни?

Леста долго молчала.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Вот он.

Самый опасный вопрос.

— Да, — ответила она.

Герман поднял голову.

Советник продолжила:

— В чём?

— Стала больше заниматься делами.

— Только?

Леста посмотрела на меня.

— Говорит иначе иногда. Спрашивает вещи, которые раньше не спрашивала. Не помнит людей.

Герман тихо сказал:

— Именно.

Судья остановил его взглядом.

— Продолжайте, госпожа Варн.

Леста сложила руки на коленях.

— Но если вы спрашиваете, понимает ли она, что делает с деньгами, то понимает лучше многих, кого я видела.

У меня перехватило дыхание.

— Почему вы так считаете?

— Потому что она спрашивает цену до того, как соглашается. Считает, что останется после расхода. Если мастер говорит, что работа опасна, останавливает её. Если доход пока только предполагается, так и записывает. Крышу не чинит не потому, что забыла о ней, а потому, что вода нужнее.

Советник спросила:

— Вы считаете её решения правильными?

— Не все.

— Какие нет?

— Я бы не продавала материнские серьги.

Герман посмотрел на неё.

Леста продолжила:

— И крышу давно бы починила.

— Тогда почему не считаете эти действия доказательством нарушения способности управлять?

Леста пожала плечами.

— Потому что хозяйка имеет право тратить собственные деньги не так, как потратила бы я.

Я опустила взгляд.

Эта фраза оказалась важнее половины подготовленных мной бумаг.

После свидетелей суд объявил перерыв.

Мы вышли в коридор.

У меня дрожали руки.

Я спрятала их в складках юбки.

Рейнар подошёл.

— Ты хорошо держалась.

— Не надо.

— Что?

— Не говорите сейчас ничего хорошего. Я ещё не знаю решения.

Он кивнул.

— Хорошо.

Герман стоял у дальнего окна.

Когда мастер Дален отошёл, он направился ко мне.

Рейнар сразу выпрямился.

Я заметила.

— Останьтесь здесь, — сказала я.

— Я и стою.

Герман остановился передо мной.

— Ты подготовилась.

— Да.

— Рейнар помог?

— Нет.

Он посмотрел через моё плечо.

— Конечно.

— Мастер Мальт объяснил процедуру. Книги собирали Леста и я. Савел и Марк отвечали сами.

— А бумаги «Северного камня»?

— Их получил Рейнар в собственном расследовании.

— Значит, помог.

— Передал документы, которые касаются моей земли.

Герман покачал головой.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Эту фразу я уже слышала.

— Рейнар ищет способ оправдать себя.

— Возможно.

— И ты позволяешь ему использовать тебя.

— Нет.

— Элина...

— Даже если Рейнар завтра снова исчезнет из моей жизни, перевозки останутся перевозками. Выработка останется выработкой. Поддельный документ не станет настоящим.

Герман побледнел.

— Какой поддельный документ?

Я посмотрела ему в глаза.

Кажется, он понял, что спросил слишком быстро.

— Проверка ещё идёт.

— Ты считаешь, что я подделывал твою подпись?

— Я ничего сейчас не сказала о вас.

Герман сжал челюсть.

— После всего, что я для тебя сделал.

Вот она.

Фраза, которую я почему-то ожидала.

— Что именно?

— Я вёл семейные дела после смерти матери. Закрывал твои долги. Устраивал твой брак. Разбирался с долиной, когда ты даже не хотела сюда приезжать.

— И теперь считаете, что за это имеете право управлять мной всегда?

— Нет.

— Тогда прекратите пытаться.

Герман смотрел на меня ещё несколько секунд.

Потом ушёл.

Рейнар подошёл только после того, как дверь за ним закрылась.

— Ты специально не сказала про заключение по подписи?

— Конечно.

— Хорошо.

— Я не просила оценки.

— Знаю.

На этот раз я улыбнулась.

Ненадолго.

Нас пригласили обратно через сорок минут.

Судья зачитал решение спокойно.

Оснований для немедленной передачи имущества временному управляющему недостаточно.

Мои действия показывали понимание стоимости имущества, последствий расходов и текущего состояния владения.

Сам по себе отказ следовать прежним привычкам не доказывал неспособность распоряжаться собственностью.

Особенно с учётом того, что прежнее управление сопровождалось существенным ухудшением хозяйственного положения.

Я слушала, почти не дыша.

Но дело не закрывали.

Из-за подтверждённой потери части памяти суд назначал полную проверку имущественного состояния и повторное рассмотрение после получения лекарского заключения и финансового отчёта.

До тех пор управление Пепельной долиной оставалось за мной.

Герман не получал никаких временных полномочий.

Мне запрещалось только продавать саму долину или закладывать её до завершения проверки.

Я едва не рассмеялась.

Продавать её я и так не собиралась.

Судья закончил:

— Госпожа Сорен, сегодняшнее решение не является признанием правильности ваших хозяйственных планов. Оно означает только, что суд не видит оснований отнимать у совершеннолетнего собственника право принимать собственные решения.

— Понимаю.

— Иногда собственник имеет право даже ошибаться.

Я кивнула.

— Понимаю.

Герман вышел первым.

Не посмотрел на меня.

Мастер Дален попрощался значительно вежливее.

Орен остался получить копию решения.

На улице я остановилась у ступеней.

Только теперь поняла, насколько сильно была напряжена последние два дня.

Леста обняла меня.

Впервые.

Быстро и крепко.

Потом сразу отпустила, словно сама удивилась.

— Простите.

— За что?

— Не знаю.

Савел стоял рядом.

— Значит, завтра опять на канал?

Я посмотрела на него.

— Вы даже сегодня не дадите мне почувствовать победу?

— Судья сказал, хозяйственные планы не признаны правильными.

— Савел.

— Молчу.

Марк рассмеялся.

Они ушли к карете.

Я осталась на ступенях.

Рейнар стоял чуть в стороне.

— Ты не вмешался, — сказала я.

— Ты запретила.

— Я не могла запретить вам выступить, если бы суд вызвал.

— Не вызвал.

— Вы могли попросить слово.

— Мог.

— Почему не попросили?

Он посмотрел на двери палаты.

— Потому что это было твоё дело.

Простой ответ.

И снова именно тот, который мне был нужен.

Мы ехали обратно молча почти половину дороги.

Леста и Савел пересели в другую карету с Марком и Ореном, поэтому мы с Рейнаром остались вдвоём.