Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

Ему было чуть больше сорока.

Высокий, худощавый, одетый значительно дороже, чем требовала дорога в Пепельную долину.

У камина сидел незнакомый мужчина с кожаной папкой на коленях.

Герман повернулся.

На его лице появилось облегчение.

Настоящее или хорошо сыгранное, я определить не могла.

— Элина.

Он подошёл ко мне.

Я не успела решить, как вести себя, когда он обнял меня.

Тело напряглось раньше мысли.

Не страх.

Скорее привычка, которую я не понимала.

Герман сразу отпустил.

— Ты похудела.

— Не замечала.

Он внимательно посмотрел мне в лицо.

— Почему ты не ответила на мои письма?

— Я получила только одно.

Это было правдой.

Через два дня после разговора с Вареном пришло короткое письмо Германа. Он выражал тревогу из-за отзыва доверенности и предлагал приехать в столицу, чтобы всё спокойно обсудить.

Я не ответила.

— Одно? Я отправлял три.

— Значит, два до меня не дошли.

Герман нахмурился.

— Здесь плохо работает почта?

— Пока не замечала.

Он ещё несколько секунд изучал меня.

— Ты действительно почти ничего не помнишь?

Я посмотрела на Лесту.

Она стояла у двери.

Значит, Герман уже успел поговорить с кем-то до моего прихода.

— После болезни в памяти есть провалы.

— Насколько большие?

— Достаточные, чтобы я не собиралась пересказывать их в гостиной.

Поверенный у камина поднял глаза.

Герман заметил.

— Простите. Мастер Дален занимается моими имущественными делами.

Мужчина встал и поклонился.

— Госпожа Сорен.

— Добрый день.

Я не предложила ему сесть обратно.

— Зачем вы приехали?

Герман улыбнулся.

— Ты всегда была прямой, когда сердилась.

Ещё одна деталь о женщине, которую я не помнила.

— Я не сержусь. У меня просто много работы.

— Именно из-за этого я здесь.

Он оглядел меня.

— Элина, за несколько недель ты отозвала доверенность, продала украшения матери, выгнала управляющего из дел, начала тратить деньги на старые каналы и поселилась здесь одна после тяжёлой болезни.

— Варена я не выгнала. Он пока только лишён права распоряжаться моими деньгами.

— Это существенно меняет дело?

— Для него, думаю, да.

Герман вздохнул.

— Мне не хочется спорить.

— Тогда не спорьте.

Он замолчал.

Поверенный опустил взгляд в папку.

— Нам нужно поговорить без посторонних, — сказал Герман.

— Леста останется.

— Элина.

— Она ведёт домашние счета и знает состояние долины лучше нас обоих. Если речь касается хозяйства, её присутствие полезно.

По лицу Лесты я поняла, что она не ожидала такого решения.

Герман тоже.

— Хорошо.

Он сел.

Я устроилась напротив.

— Я получил копию отзыва доверенности, — начал Герман. — Сначала решил, что это результат ссоры с Рейнаром.

— Почему?

— Ты была потрясена разводом.

Я ничего не ответила.

— Потом Варен сообщил, что ты уехала сюда и начала принимать решения, которые совершенно тебе не свойственны.

Вот откуда информация.

— Какие именно?

— Ты лично ходишь по полям. Вмешиваешься в работу каналов. Ограничила полив перед уборкой. Продаёшь семейные вещи для оплаты хозяйственных расходов.

— И?

— Элина, ты никогда в жизни не занималась землёй.

— Люди могут научиться новому.

— За несколько недель?

Рейнар спрашивал почти то же самое.

От Германа вопрос прозвучал иначе.

Не удивлённо.

Так, будто ответ уже доказывал его правоту.

— Некоторые вещи я понимаю достаточно хорошо.

— Откуда?

— После болезни многое воспринимается иначе.

Герман опустил взгляд.

— Вот именно.

Мне не понравился его тон.

— Что именно?

Он повернулся к поверенному.

Тот открыл папку.

— Госпожа Сорен, — начал мастер Дален, — ваш брат беспокоится, что последствия болезни могут временно влиять на вашу способность правильно оценивать имущественные решения.

Я медленно откинулась на спинку кресла.

Вот зачем они приехали вместе.

— Продолжайте.

— Господин Сорен предлагает добровольно назначить совместного управляющего до вашего полного восстановления.

— Кого?

— Себя, — ответил Герман.

Я посмотрела на него.

— Человека, чью доверенность я только что отозвала.

— Потому что ты отозвала её в состоянии, которое вызывает вопросы.

— У кого?

— У меня.

— Очень удобно.

Он нахмурился.

— Это не игра, Элина.

— Согласна.

Я перевела взгляд на поверенного.

— Что будет, если я откажусь?

Мастер Дален не стал притворяться.

— Господин Сорен уже подал в окружную земельную палату заявление о временной защите имущества.

Леста резко вдохнула.

Я осталась сидеть.

— Когда?

— Вчера утром.

— На каком основании?

— Резкая потеря памяти после болезни, изменение привычного поведения, продажа личных ценностей и значительные расходы на убыточное владение.

— Когда слушание?

— Через два дня.

Герман подался вперёд.

— Именно поэтому я приехал. Я не хочу доводить это до разбирательства.

— Потому что уверены, что проиграете?

— Потому что ты моя сестра.

Фраза прозвучала почти тепло.

Я посмотрела на него и вдруг очень ясно представила прежнюю Элину.

Не воспоминанием.

Просто образом.

Женщина, которая годами слышала такой голос.

Ты моя сестра.

Я всё решу.

Не беспокойся о счетах.

Не езди в долину по пустякам.

Подпиши здесь.

Оставь это мне.

Наверное, именно так власть над чужой жизнью и становилась привычной.

Не обязательно через угрозы.

Иногда через заботу.

— Я не подпишу совместное управление.

Герман закрыл глаза на секунду.

— Тогда палата решит сама.

— Пусть.

— Ты понимаешь, чем рискуешь?

— Да.

— Если судья признает, что сейчас ты не способна разумно вести дела, управление передадут опекуну.

— Скорее всего, вам.

— Временно.

— Конечно.

Он встал.

— Я пытаюсь защитить тебя.

Я тоже поднялась.

— От чего?

— От тебя самой.

Леста тихо поставила на стол чашку, которую держала всё это время.

Герман посмотрел на неё, потом снова на меня.

— Ты тратишь последние деньги на землю, которая несколько лет не приносит прибыли.

— Не последние.

— Продала материнские серьги.

— Мои серьги.

— Они были семейными.

— И принадлежали мне.

— Ты даже не помнишь мать.

Удар попал точно.

Он понял это по моему лицу.

Я сама дала ему оружие, признав проблемы с памятью.

— Верно, — сказала я. — Не помню.

Герман смягчил голос.

— Тогда откуда ты знаешь, что для тебя было важно?

— Не знаю.

— Вот об этом я и говорю.

— Нет. Вы говорите о том, что моя память даёт вам право снова распоряжаться моей собственностью.

— Я распоряжался ею по