Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

— А теперь просьба отозвана.

Герман подошёл ближе.

— Элина, послушай меня. Рейнар отказался от тебя. Ты приехала сюда потрясённая, больная, почти без памяти. За несколько недель вокруг тебя собрались люди, которые заинтересованы в твоих деньгах.

Я невольно посмотрела на Лесту.

Она побледнела от ярости.

— Какие люди? — спросила я.

— Савел. Старосты. Рабочие. Теперь ещё и Рейнар снова приезжает.

— Вы считаете, Рейнару нужны мои деньги?

— Я считаю, что он не имеет права использовать твою уязвимость после того, как сам вышвырнул тебя из дома.

Странно.

В другой ситуации эта фраза могла бы даже вызвать благодарность.

Но сейчас Герман слишком явно раскладывал всех вокруг меня по местам.

Люди долины хотели денег.

Рейнар использовал слабость.

Я ничего не помнила.

Один Герман оставался человеком, которому следовало доверять.

— Когда вы последний раз были в Пепельной долине?

Он замолчал.

— При чём здесь это?

— Когда?

— Несколько лет назад.

— Сколько?

— Три или четыре.

— Значит, вы не видели состояние каналов до моего приезда.

— Я получал отчёты.

— От Варена.

— Да.

— Не знаете, сколько людей здесь собиралось уехать.

— Это не меняет...

— Не знаете, какие колодцы испорчены. Не знаете, сколько участков засолено. Не знаете, что часть работ, за которые платила долина, вообще не выполнялась.

Герман стал неподвижным.

— Что ты сказала?

— Вы слышали.

— Кто это утверждает?

— Хозяйственные книги.

Он посмотрел на поверенного.

Совсем быстро.

Но я увидела.

— Варен вёл долину много лет, — сказал Герман. — Ошибки в отчётах возможны.

— Восемнадцать незаписанных телег — тоже ошибка?

Пауза.

Леста повернула голову ко мне.

Эти цифры знали только несколько человек.

Я продолжила:

— Или печной камень, который вывозили с северного склада без отражения в счетах?

Лицо Германа почти не изменилось.

Почти.

— Не понимаю, о чём ты.

— Хорошо.

Я не собиралась рассказывать больше.

— Значит, разберёмся в палате.

— Ты обвиняешь меня в краже?

— Нет.

— Только что...

— Я сказала, что есть перевозки, которых нет в книгах. Если вы не имеете к ним отношения, вам незачем волноваться.

Он смотрел на меня очень долго.

Потом взял перчатки со стола.

— Через два дня, значит.

— Через два дня.

Мастер Дален поклонился.

Герман дошёл до двери.

— Элина.

— Да?

— Я надеюсь, ты поймёшь, что делаешь, раньше, чем потеряешь эту землю окончательно.

— Я тоже.

Он ушёл.

Карета покинула двор через десять минут.

Я стояла у окна, пока она не скрылась за дорогой.

Леста закрыла дверь кабинета.

— Он хочет отнять долину.

— Он хочет получить управление.

— Это одно и то же.

— Не совсем.

— Для нас — одно.

Я повернулась.

Она смотрела на меня так, будто решение уже зависело от суда, которого мы даже не видели.

— Кто может помочь подготовиться?

— Мастер Мальт.

— Позовите его.

Леста уже собиралась уходить.

— И никому не говорите о палате до вечера.

— Почему?

— Сначала я хочу понять, насколько всё серьёзно.

Она кивнула.

Орен приехать не успевал.

Зато ответ прислал в тот же день.

Заявление Германа действительно существовало.

По законам Велара близкий родственник мог просить о временном ограничении имущественной самостоятельности человека после тяжёлой болезни, если существовал риск потери значительной собственности.

Одного необычного поведения было недостаточно.

Но потеря памяти и крупные финансовые решения давали суду основание хотя бы рассмотреть дело.

Орен советовал принести всё, что показывало осознанность моих решений.

Счета.

Сметы.

Договоры.

Состояние денег до и после расходов.

Результаты работ.

Показания людей, которые непосредственно выполняли распоряжения.

И отдельно — документы об отзыве доверенности и несостыковках в прежнем управлении.

Я читала письмо дважды.

Потом позвала Лесту и Савела.

Они пришли вместе.

— Завтра придётся считать, — сказала я.

Савел сел.

— Что именно?

— Всё.

Он посмотрел на Лесту.

— Я говорил, что от неё однажды будет настоящее несчастье.

— Это суд, — сказала Леста.

— Ещё хуже.

Я разложила бумаги.

— Нам нужно доказать не то, что все мои решения правильные.

Савел поднял брови.

— Хорошее начало.

— Нам нужно показать, что они принимаются с пониманием последствий.

Я указала на дренаж.

— Сколько стоила первая расчистка?

Он назвал сумму.

Леста нашла платёж.

— Какой участок сделали?

Савел показал на карте.

— Результат?

— Вода ушла ниже на трёх полях.

— Записываем.

Следующие несколько часов мы разбирали каждую крупную трату.

Проданные украшения.

Дренаж.

Новые скобы.

Медь для сушильни.

Снижение арендной платы на повреждённых участках.

Казённый сбор.

Я специально просила Лесту отмечать не только выгоду.

Риски тоже.

На сушильне мы ещё не вернули вложенные деньги.

Медь могла потребовать замены.

Дренаж не исправил северные колодцы.

После прорыва одно поле стало хуже.

Денежный запас уменьшился.

Скрывать это было бессмысленно.

Если судья увидит только идеальную картину, она станет похожа на рекламу.

Мне требовалось показать другое.

Я знала, что теряла вместе с каждым решением.

К вечеру пришёл Марк.

Он узнал о заявлении Германа раньше, чем я успела ему рассказать.

— Кто сказал?

— В городе уже знают.

Я вздохнула.

— Конечно.

— Что будем делать?

— Вы ничего.

— Это наша земля тоже.

— По закону — моя.

Он нахмурился.

— Вы прекрасно понимаете, о чём я.

Понимала.

— Тогда приходите завтра. Мне понадобятся сведения по семьям, которые собирались уехать.

— Для суда?

— Да.

— И по тем, кто остался?

— Именно.

Марк кивнул.

У двери он остановился.

— Если управление отдадут Сорену, я весной уеду.

— Не надо сейчас принимать решения.

— Я уже пять лет смотрю, как Дост закрывает то одно, то другое.

Он вышел.

Леста смотрела на дверь.

— Это тоже нужно судье рассказать.

— Только если Марк готов сказать сам.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь использовать чужие слова так, чтобы человек потом отвечал за них вместо меня.

Леста помолчала.

— Вы правда сильно изменились.

Я устало посмотрела на неё.

— Сегодня все решили мне об этом напомнить?

— Я не жалуюсь.

На следующий день пришло письмо от Рейнара.

Короткое.

Он узнал о заявлении Германа.

Предлагал приехать.

Я смотрела на строку несколько секунд.

Потом написала ответ.

«Приезжайте, если хотите присутствовать как частное лицо. Не как глава дома Арден. Мне не нужна ваша власть в этом разбирательстве».