Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

Письмо он действительно не получил.

Но предупреждение от самой Элины получил.

Просто не поверил.

— Я ошибся, — сказал Рейнар. — Полностью.

Я подняла глаза.

— Не только в том, что документы могли быть поддельными. Я ошибся в ней.

Фраза ударила неожиданно.

Во мне не было воспоминаний прежней Элины.

Но все последние недели я собирала её жизнь по кускам.

По письмам.

По чужим словам.

По тому, как Мара осторожно отвечала на вопросы.

По тому, как Герман говорил со мной, будто с человеком, которого всегда можно убедить отказаться от собственного решения.

Элина действительно слишком долго позволяла другим управлять собой.

Но в конце она всё-таки попыталась остановиться.

И никто из двух самых близких мужчин её не услышал.

— Я не могу простить вас за неё, — сказала я.

— Знаю.

— И не знаю, простила бы она сама.

— Знаю.

— То, что между нами произошло на террасе, этого не меняет.

— Не должно.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Тогда зачем вы это говорите?

Рейнар медленно выдохнул.

— Потому что раньше я признавал ошибку перед тобой как перед человеком, который стоит сейчас передо мной.

Он указал на письмо.

— А теперь понимаю, что обязан признать её и перед той женщиной, которой уже не смогу ничего сказать.

Мне пришлось отвернуться.

Он не знал, насколько буквально это звучало.

Прежней Элины действительно больше не было.

Не в том смысле, который представлял Рейнар.

— Я не прошу тебя сделать с этим что-нибудь, — продолжил он. — Не прошу утешить. Не прошу сказать, что у меня были основания. Они были. Но их оказалось недостаточно для того, что я сделал.

Я снова посмотрела на него.

— Вы расторгли брак не потому, что она украла деньги.

— Нет.

— А потому, что решили, что она украла.

— Да.

— И не проверили то, что могло её оправдать.

— Да.

Рейнар говорил спокойно.

Но пальцы, лежавшие на столе, были напряжены.

— Тогда запомните это, — сказала я.

— Что именно?

— Если когда-нибудь снова решите, что знаете за меня, что произошло, сначала спросите.

Он посмотрел прямо на меня.

— Спрошу.

— И если ответ вам не понравится?

— Всё равно проверю.

— Хорошо.

Мне не хотелось делать этот разговор красивее.

Не хотелось заканчивать его поцелуем.

И уж тем более превращать признание вины в романтическую награду.

Поэтому я просто взяла письмо и положила в отдельную папку.

— Это пойдёт к Орену.

Рейнар кивнул.

— Да.

— Как доказательство того, что до развода Элина уже собиралась отозвать доверенность и сообщала о пропавшей печати.

— Да.

— И никому не отдаём оригинал без копии.

На этот раз он почти улыбнулся.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Вечером пришёл Савел.

Я показала ему схему повреждённого слоя в выработке.

Мы долго сидели над картой.

— Если горячую воду теперь просто перекрыть камнем, — сказал он, — давление куда пойдёт?

— Вот поэтому ничего не перекрываем вслепую.

— Тогда отводить.

— В отдельное русло.

— Откуда?

Я показала на северную часть.

— Нужно найти место, где поток ещё не смешался с холодным. Там сделать безопасный сбор и отвести вниз отдельно от питьевой воды.

Савел помолчал.

— Большая работа.

— Очень.

— Дорогая.

— Ещё лучше.

Он усмехнулся.

— Зато потом эту воду можно будет использовать.

— Для сушильни, купальни, возможно, обогрева отдельных хозяйственных помещений.

— А поля?

— Никогда.

— Наконец-то что-то простое.

Я посмотрела на карту.

Теперь у нас был не только источник беды.

Появлялся план.

Не мгновенный.

Не дешёвый.

Но понятный.

Отделить горячую воду от холодной там, где это ещё возможно.

Не дать минерализованному потоку снова попадать на поля.

Продолжить дренаж.

Самые повреждённые участки оставить в покое.

И постепенно проверять колодцы.

Савел ушёл поздно.

Рейнар оставался в доме ещё одну ночь.

Мы больше не говорили о письме.

За ужином обсуждали балки для выработки и цену нового камня.

Потом Леста принесла первые расчёты дохода сушильни.

Оказалось, Ида уже продала часть сушёных яблок торговцу из соседнего города.

Прибыль была смешной по сравнению с затратами на медь.

Но она существовала.

— Сколько понадобится, чтобы вернуть вложения? — спросил Рейнар.

Леста назвала срок.

Почти два года при нынешнем объёме.

Савел поморщился.

— Я говорил, что медь дорогая.

— А если добавим травы и ягоды? — спросила я.

— Меньше.

— Насколько?

— Не знаю.

— Завтра посчитаем.

Рейнар посмотрел на меня.

— Ты совсем не умеешь останавливаться?

— Умею. Ночью сплю.

Леста кашлянула.

— Не всегда.

Я посмотрела на неё.

— Вы сегодня все решили объединиться?

— Мы просто живём рядом.

После ужина я вышла во двор.

Мне нужно было немного воздуха.

Рейнар догнал меня возле дороги.

— Я завтра уеду.

— Хорошо.

Он удивился.

— Только «хорошо»?

— А что вы ожидали?

— Ничего.

— Тогда получили именно это.

Мы прошли несколько шагов.

— Вы вернётесь? — спросила я.

— Если ты захочешь.

Я посмотрела на него.

Ответ изменился.

Раньше он говорил, что вернётся, когда будут документы.

Теперь спрашивал меня.

— Когда будут новости по Герману или Вайсу, приезжайте.

— Только поэтому?

Я остановилась.

Рейнар тоже.

Вопрос был осторожным.

Без требования.

Я могла уйти.

— Пока этого достаточно.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я продолжила идти.

Через несколько шагов сама добавила:

— И если новостей не будет слишком долго, можете написать.

— Деловое письмо?

— Не обязательно.

Рейнар посмотрел на меня.

Я пожалела, что сказала это вслух.

Но забирать слова не стала.

— Понял.

На этот раз он не попытался меня поцеловать.

И правильно сделал.

Сегодня между нами стояло письмо женщины, которую он когда-то не услышал.

Мне нужно было время, чтобы понять, что делать с этим знанием.

Утром Рейнар уехал.

Я вернулась к работе.

На столе лежали три новые папки.

Первая — незаконная добыча.

Вторая — поддельные документы.

Третья — Пепельная долина и вода.

Раньше я считала их тремя разными проблемами.

Теперь они сходились в одну историю.

Герман получил доверенность на мою землю.

Его человек Варен управлял долиной.

Через связанную с ними компанию из северной выработки тайно вывозили пирен.

Добыча нарушила слой, который разделял холодную и горячую воду.

Потом земля начала засаливаться, колодцы портиться, люди уезжать.

А когда прежняя Элина попыталась забрать управление