Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

class="p1">— Я знаю.

— Даже ради документов.

— Знаю.

— Ты сказала это слишком быстро.

— Потому что Савел убьет меня раньше обвала.

Рейнар усмехнулся.

Потом стал серьезным.

— Варена теперь можно задерживать.

— По показаниям этого человека?

— По подозрению в умышленном повреждении выработки и создании угрозы людям.

— Не мы.

— Окружная стража.

— Да.

Я устала настолько, что даже мысль о Варене больше не вызывала злости.

Хотелось лечь.

И чтобы хотя бы одну ночь никто не трогал мои каналы.

Варена нашли утром.

Он действительно ехал в столицу.

Окружная стража остановила его на почтовой дороге по переданному ночью описанию.

При нем были деньги.

Два ключа.

Один подошел к северному складу.

Второй — к комнате управляющего в моем доме.

И несколько бумаг, которые он пытался сжечь, когда увидел стражу.

Большая часть обгорела.

Но на одном листе сохранилось название «Северного камня».

На другом — цифры выплат за пирен.

Этого все еще было недостаточно, чтобы доказать участие Германа.

Зато против Варена дело стало значительно крепче.

Его отправили в окружной город.

В тот же день Орен оформил новые акты.

Обвал.

Горячий прорыв.

Повреждение водного узла.

Показания задержанного.

Ключ от северного склада.

Обгоревшие бумаги.

Я подписывала один лист за другим.

В какой-то момент Рейнар поставил передо мной чашку.

— Что это?

— Чай.

— Зачем?

— Ты с утра ничего не пила.

Я взяла чашку.

— Спасибо.

Он сел напротив.

— Есть новости из столицы.

— Уже?

— По Вайсу.

Я подняла взгляд.

— Нашли?

— Нет. Но его управляющий дал показания после того, как увидел запрос палаты.

— Какие?

— «Северный камень» получал часть денег через контору, связанную с Германом.

Я поставила чашку.

— Напрямую?

— Через промежуточный счет.

— Чье имя?

Он назвал торгового посредника.

Мне имя ничего не сказало.

— Связь с Германом можно доказать?

— Пока только деловыми платежами.

— Этого мало.

— Да.

— Варен?

— Может дать больше.

Я посмотрела на бумаги.

— Если захочет.

— Захочет.

— Почему вы уверены?

— Потому что теперь он понимает: Герман его не спасет.

Я не знала, прав ли Рейнар.

Но впервые за все время у меня появилось ощущение, что Герман действительно начинает терять контроль над тем, что строил несколько лет.

Не потому, что мы поймали его на красивой ошибке.

Потому что слишком много отдельных людей наконец начали говорить.

Возчики.

Служащие кузниц.

Работники склада.

Человек Варена.

Управляющий торгового дома.

Каждый знал немного.

Вместе получалась цепь.

Ближе к вечеру я пошла к северному каналу.

Одна.

Терен видел, куда я иду, и шел достаточно далеко, чтобы не мешать.

Шлюз держался.

Холодный поток пока оставался перекрыт.

Людям развозили воду от нижнего колодца и восточных источников.

Неудобно.

Дорого.

Но питьевая вода оставалась чистой.

Горячий поток шел по двум временным руслам к западному ручью.

По краям земля уже потемнела от влаги.

Весной здесь придется многое переделывать.

Но сегодня мы удержали главное.

Я присела возле воды.

Савел подошел сзади.

— Я знал, что вы здесь.

— Все теперь знают, где я.

— И правильно.

Он встал рядом.

— Завтра будем ставить временную перемычку выше шлюза.

— Сколько?

Он назвал сумму.

Я закрыла глаза.

— Вы специально приходите с ценами, когда я устала?

— Тогда вы меньше спорите.

— Не рассчитывайте.

Савел улыбнулся.

— Поле Ренов?

— Компенсируем работу и потерю участка под сброс.

— Они не хотят денег за землю.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— Марк сказал, они считают, что если бы не открыли канаву, пострадало бы полпоселения.

— Это ничего не меняет.

— Я так и сказал.

— И?

— Рен сказал: тогда пусть хозяйка запишет долг до весны.

Я вздохнула.

— Запишем.

Савел посмотрел вниз на воду.

— Вы понимаете, что теперь люди уже не уедут так легко?

— Почему?

— Потому что слишком много своего труда сюда вложили.

Я не ответила.

Он был прав.

Пепельная долина переставала быть местом, которое спасала я.

Каждый очищенный отвод.

Каждая новая стойка.

Сушильня.

Временный канал через поле.

Все это делали десятки людей.

Наверное, только так земля и становилась домом.

Когда я вернулась, Рейнар ждал на террасе.

— Вы еще не уехали?

— Сегодня уже поздно.

— Это никогда раньше вам не мешало.

— Сегодня мешает.

Я встала рядом.

Несколько минут мы смотрели на огни поселения.

— Спасибо за шлюз, — сказала я.

— Я только перерезал железо.

— Без этого горячая вода ушла бы в холодный канал.

— Без Савела шлюз бы развалился. Без людей мы бы не открыли сброс. Без твоего решения перекрыть холодную воду раньше горячая уже была бы в поселении.

Я посмотрела на него.

— Вы сейчас специально перечисляете всех, чтобы я не благодарила только вас?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты сама меня этому научила.

Я усмехнулась.

— Быстро учитесь.

— Иногда.

Он помолчал.

— Сегодня я хотел несколько раз приказать тебе уйти от канала.

— Я заметила.

— Но не приказал.

— Тоже заметила.

— Было сложно.

— Сочувствую.

Рейнар улыбнулся.

Потом стал серьезным.

— Когда обвал пошел, я понял, что...

Он замолчал.

Я ждала.

— Что?

— Неважно.

— Нет. Теперь говорите.

Он посмотрел на меня.

— Что мне страшно тебя потерять.

Я не ожидала.

После всего этого дня сил на защиту почти не осталось.

Но и облегчать ему задачу я не собиралась.

— Это не дает вам права решать за меня.

— Я знаю.

— Даже если страшно.

— Знаю.

— Хорошо.

Рейнар кивнул.

Я смотрела на него и понимала, что он действительно знает.

Не идеально.

Не раз и навсегда.

Но учится.

Так же, как я училась жить в этой долине.

Ошибаясь.

Исправляя.

Спрашивая тех, кто знает лучше.

— Мне тоже было страшно, — сказала я.

Он не двинулся.

— За долину?

— За людей.

Я помолчала.

— И за вас, когда вы опять начали холодеть после огня.

Рейнар посмотрел на свои руки.

— Это был небольшой расход.

— Вы побледнели.

— Потому что не ел с утра.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

Я почти рассмеялась.

— Хорошо.

Он стоял близко.

Но на этот раз никто не делал шага.

Сегодня для поцелуя было неподходящее время.

Слишком много людей едва не пострадало.

Слишком много еще