Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

Очень простая формулировка.

И удивительно точная.

— Почему никто не остановил?

Леста посмотрела на меня.

— Кто?

Я не ответила.

Действительно.

Мать умерла.

Элина привыкла подчиняться.

Рейнар почти не интересовался делами жены.

Леста жила здесь, в долине.

Герман годами оставался человеком, который «все решает».

— Вы его ненавидите? — спросила она.

Я подумала.

— Нет.

— После всего?

— Я почти его не знаю.

Леста приняла ответ как последствие моей потери памяти.

В каком-то смысле так и было.

— Я злюсь, — продолжила я. — За долину. За Элину. За людей. Но ненависть требует слишком много близости.

Она кивнула.

— Наверное.

Вечером пришло письмо от Рейнара.

Не деловое.

Впервые.

Я узнала почерк уже по внешней стороне.

«Буду в окружном городе утром перед слушанием. Если хочешь, приеду в долину сегодня. Если нет, увидимся там».

Всего две строки.

Он спрашивал.

И оставлял выбор мне.

Я долго смотрела на письмо.

Потом написала:

«Приезжайте сегодня. Ужин в семь. Не опаздывайте, Леста не любит».

Леста, которой я показала только последнюю фразу, возмутилась.

— Когда это я не люблю?

— Всегда.

— Я не люблю остывшую еду.

— Вот именно.

Рейнар приехал за несколько минут до семи.

Один.

Я встретила его уже в столовой.

Он снял плащ и сел на прежнее место.

Никто не говорил о завтрашнем слушании, пока не закончили есть.

Савел зашел только передать расчеты, но Леста посадила и его.

Ида принесла свежий хлеб.

Через десять минут они спорили о мельнице.

Я смотрела на них и думала, насколько сильно изменилась моя жизнь.

Когда я проснулась в этом мире, Рейнар сидел напротив меня за столом с бумагой о разводе.

Теперь он сидел за другим столом и слушал, как Савел объясняет, почему мельничное колесо нельзя «просто поменять».

— Я не говорил «просто», — возразил Рейнар.

— Вы сказали: поставить новое.

— Разве это не нужно?

— Нужно. Но сначала вал.

— Что с валом?

Савел посмотрел на меня.

— Видите? Еще один.

— Я ничего не говорила.

— Но думаете.

Я улыбнулась.

После ужина мы ушли в кабинет.

Вот там уже лежали документы.

Рейнар быстро просмотрел заключение по печати.

— Этого хватит?

— Для чего?

— Чтобы окончательно снять с тебя обвинение по моим деньгам.

— Это ваше дело.

— И твое имя.

Я посмотрела на него.

— Хватит ли?

— Один настоящий документ среди поддельных усложняет картину.

— Но?

— Дата настоящего распоряжения не совпадает ни с одной спорной выплатой.

Он достал свои бумаги.

— А из пяти документов, признанных поддельными, четыре напрямую связаны с исчезнувшими средствами.

— Пятый?

— Через него открыли право на дальнейшие поставки.

— Значит, схема.

— Да.

Я села.

— Вы завтра будете говорить?

— Если вызовут.

— А если не вызовут?

— Тогда нет.

Он помнил прошлый суд.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что мне больше не приходится каждый раз объяснять границу.

Рейнар немного помолчал.

— Я стараюсь.

— Вижу.

Мы продолжили разбирать бумаги.

Ближе к полуночи я устала настолько, что строки начали расплываться.

Рейнар забрал у меня лист.

— Спать.

— Еще один документ.

— Нет.

Я подняла брови.

Он сразу поправился:

— Я предлагаю тебе пойти спать.

— Уже лучше.

— Ты согласна?

Я посмотрела на часы.

— Да.

Он вернул лист.

У двери я остановилась.

— Рейнар.

— Что?

— Завтра Герман может попытаться снова говорить о моей памяти.

— Может.

— Если вас спросят, насколько я изменилась...

Он понял.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Я долго не отвечала.

Очень хотелось попросить его соврать.

Сказать, что Элина всегда была такой.

Что никаких изменений никто не заметил.

Это упростило бы все.

Но именно завтра я собиралась требовать правды от Германа.

— Правду.

— Хорошо.

— Даже если она мне не поможет.

— Хорошо.

Я кивнула.

Утром мы выехали вместе.

Орен ждал у палаты.

С ним были двое служащих окружной стражи.

— Зачем они?

— Варена доставят отдельно.

— Он будет давать показания здесь?

— Да.

— Герман знает?

— Знает, что Варен вызван. Не знает, что именно он подтвердит.

Я посмотрела на вход.

— Хорошо.

Повторное слушание проходило в более просторной комнате.

Людей было значительно больше.

Кроме судьи и советника присутствовали представитель службы недр, чиновник финансовой палаты и писарь окружной стражи.

Это уже не было только спором о том, способна ли я управлять своей землей.

Теперь разбирали, что происходило с этой землей до моего приезда.

Герман вошел с мастером Даленом.

Он выглядел спокойным.

Когда увидел меня, только слегка наклонил голову.

Я ответила тем же.

Никаких семейных разговоров.

Судья первым делом зачитал новое основание рассмотрения.

Обнаружены признаки незаконной добычи полезной породы на территории Пепельной долины.

Есть расхождения в хозяйственных книгах.

Часть документов, подписанных именем собственницы, признана вероятно поддельной.

Обнаружена печать, отличающаяся от личной печати Элины Сорен.

Есть свидетельства умышленного повреждения выработки и водных сооружений.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к тому, как спокойно звучала вся эта история в официальном пересказе.

Потом начались документы.

Не один большой эффектный момент.

Десятки маленьких.

Сначала Орен подтвердил доверенность Германа и дату ее отзыва.

Потом представили старые хозяйственные книги.

Платежи «Северному камню».

Перевозочные ведомости.

Журнал, найденный на северном складе.

Приемные книги кузниц.

Метки телег.

Заключение мастера по пирену.

Акт Делана Рота о незаконной выработке и поврежденном водоупорном слое.

Каждый документ сам по себе оставлял место для объяснений.

Вместе они складывались значительно хуже для Германа.

Мастер Дален сопротивлялся спокойно.

— Господин Сорен не отрицает, что рекомендовал «Северный камень» как поставщика.

— Господин Сорен не контролировал ежедневную работу Варена Доста.

— Инициалы ГС не доказывают авторство распоряжений.

— Доход от отдельных сделок мог проводиться через общие торговые счета семьи.

— Изменение состояния водных слоев нельзя целиком возложить на добычу без длительного наблюдения.

Все это было разумно.

Я сама не раз говорила почти то же самое.

Потом вызвали финансового чиновника.

Он принес выписки по счетам.

Вот здесь стало сложнее.

Часть платежей от «Северного камня» действительно уходила на промежуточный торговый счет.

С него деньги распределялись дальше.

На оплату долгов конторы Соренов.

На закупки для других владений Германа.

На выплаты кредиторам.

И несколько раз — на личный счет Германа.

Не вся сумма.

Но достаточно.

Герман впервые попросил слово сам.

— Эти