Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

переводы относятся к обычным расчетам между торговыми домами. Контора Соренов предоставляла «Северному камню» кредит и услуги перевозчиков.

Чиновник кивнул.

— По части платежей это подтверждается.

У меня неприятно сжался живот.

Вот почему нельзя было ждать красивого признания.

Реальность всегда была грязнее.

— Но, — продолжил чиновник, — по девяти переводам мы не нашли соответствующего договора займа или услуги.

— Документы могли не сохраниться.

— Могли.

Он ответил так же спокойно, как я обычно говорила «возможно».

— Поэтому эти платежи требуют дополнительной проверки.

Судья записал.

Потом пригласили мастера палаты документов.

Он объяснял подписи почти час.

Без громких слов.

Пять спорных документов с высокой вероятностью подписаны не Элиной Сорен.

Два — неопределенные.

Один — настоящий.

По печатям картина такая же.

Часть оттисков сделана настоящей личной печатью.

Часть — другим инструментом.

— Можно ли утверждать, что вторую печать изготовили специально для подделки документов госпожи Сорен? — спросил судья.

— Инструмент воспроизводит ее личный знак. Для законного изготовления такого дубликата требовалось согласие владельца или нотариальная причина.

— Есть сведения о таком согласии?

Орен ответил:

— Нет.

Я почувствовала взгляд Германа.

Не посмотрела на него.

Потом вызвали мастера, изготовившего дубликат.

Он оказался совсем молодым для человека, который успел стать частью такой истории.

— Кто заказал печать?

— Я не видел владельца. Заказ принес посредник.

— Как подтвердили право на копию?

Мастер побледнел.

— Было письмо.

— От кого?

— От управляющего дома Сорен.

— Имя?

Он назвал человека, который работал у Германа.

— Письмо сохранилось?

— Нет.

— Оплата?

— Через торговый счет.

Финансовый чиновник нашел платеж.

Тот же посредник.

Та же контора.

Герман сказал:

— Я не отдавал такого распоряжения.

Судья посмотрел на него.

— Это будет учтено.

Никакой победной музыки.

Просто еще одна запись.

Потом внесли письмо прежней Элины.

Мне пришлось подтвердить, где его нашли.

Мара дала отдельное письменное свидетельство.

Мастер документов сравнил почерк.

Письмо признали подлинным.

Судья прочитал его молча.

Герман впервые потерял цвет лица.

Когда ему дали возможность ответить, он сказал:

— Моя сестра была тревожна в последние недели брака. Она могла неверно понимать хозяйственные действия.

Я не выдержала.

— Пропавшую печать тоже?

Судья посмотрел на меня.

Я замолчала.

Герман продолжил:

— Я не брал ее печать.

— Вы заходили в ее комнаты? — спросил судья.

— Конечно. Я ее брат.

— Имели доступ к столу?

— Иногда.

— К шкатулке?

— Не помню.

— Хорошо.

Потом привели Варена.

Он выглядел хуже, чем при нашей первой встрече.

Одежда простая.

Лицо осунулось.

Когда его посадили за отдельный стол, он ни разу не посмотрел на меня.

Судья предупредил, что сотрудничество может быть учтено при определении ответственности, но ложные показания ухудшат положение.

Варен кивнул.

— Кто распорядился возобновить добычу пирена в старых разработках Пепельной долины?

— Господин Сорен.

В комнате стало так тихо, что я услышала скрип пера писаря.

Герман не шелохнулся.

— Когда?

— Почти пять лет назад.

— Устно или письменно?

— Сначала устно.

— Позже?

— Через записки и людей конторы.

— Знал ли он, что собственница не давала отдельного разрешения на добычу?

Варен наконец поднял голову.

— Да.

Мастер Дален встал.

— На чем основан этот ответ?

— Я спросил, где договор.

— И?

— Господин Сорен сказал, что договор не нужен, пока действует общая доверенность.

Я посмотрела на Орена.

Он уже делал пометку.

— Что происходило с добытым пиреном?

— Через северный склад его передавали людям «Северного камня».

— Деньги поступали в книги Пепельной долины?

— Нет.

— Почему?

Варен сглотнул.

— Потому что добычу не показывали как доход долины.

— По чьему распоряжению?

— Господина Сорена.

Герман тихо сказал:

— Ложь.

Судья поднял руку.

— Вы сможете задать вопросы позже.

Варен продолжил.

Он рассказал о ночных перевозках.

О северном складе.

О метках.

О том, что часть работников нанимали через «Северный камень», чтобы их имена не попадали в обычные ведомости долины.

— Кто вел тайный журнал?

— Счетовод артели.

— Где он?

— Уехал два года назад.

— Жив?

— Думаю, да.

— Инициалы ВД?

— Мои.

— ГС?

Варен впервые посмотрел на Германа.

— Господина Сорена.

— Почему ставили инициалы, если хотели скрыть работу?

— Это были внутренние отметки. Журнал не должен был выйти со склада.

Я почти слышала собственную мысль из дня находки.

Слишком удобно.

Но теперь человек, который пользовался журналом, объяснял его устройство.

— Что вы знали о воде?

Варен замолчал.

— Отвечайте, — сказал судья.

— Сначала ничего.

— Потом?

— После второго сезона в нижнем ходе пошла горячая вода.

— Вы прекратили работу?

— На несколько дней.

— Почему продолжили?

— Приказ.

— Чей?

— Господина Сорена.

Герман снова хотел встать.

Мастер Дален удержал его рукой.

— Что именно вам приказали? — спросил представитель службы недр.

— Отвести воду и идти дальше по пласту.

— Кто сделал внутреннюю канаву?

— Рабочие артели.

— Вы сообщали, что вода становится горячее?

— Да.

— Кому?

— Господину Сорену.

— Ответ?

Варен закрыл глаза.

— Он сказал: если проход держится, продолжать до конца сезона.

Я почувствовала, как пальцы сами сжались.

Вот здесь злость стала настоящей.

Не за документы.

Не за деньги.

За воду.

Они заметили.

Понимали, что происходит изменение.

И продолжили.

— Когда ухудшились колодцы, вы связывали это с выработкой?

— Савел говорил, что вода странная. Я не хотел, чтобы он ходил наверх.

Савел сидел в конце комнаты.

Я увидела, как он подался вперед.

— Вы поэтому сократили людей на северном дренажном участке? — спросил судья.

Варен кивнул.

— Частично.

— Что значит «частично»?

— Денег тоже не хватало.

— Но вы сознательно не восстанавливали отвод?

— Да.

— Почему?

— Чем меньше людей ходило к северному склону, тем лучше.

Я закрыла глаза на секунду.

Вот почему дренаж приходил в упадок не только из-за жадности.

Работы сокращали, чтобы скрыть добычу.

А ухудшение дренажа еще сильнее убивало поля.

Цепь замкнулась.

— Кто распорядился предложить госпоже Сорен продать долину после развода?

— Господин Сорен.

— По какой цене?

Варен назвал ту же сумму, которую когда-то озвучил мне.

— Почему так низко?

— Потому что долина почти не давала дохода.

— А пирен?

— Пирен в оценку не включали.

— Почему?

Варен посмотрел на стол.

— Потому что хозяйка о