Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

сделали отдельный слив и простой бассейн, в котором вода не застаивалась.

Никакой роскоши.

Зато людям больше не приходилось греть каждое ведро дровами.

За пользование брали небольшую плату.

Для семей, которые работали на общих каналах, часть дней оставалась бесплатной.

Доход был небольшим.

Но стабильным.

Как и у сушильни.

Я коснулась воды в наружном желобе.

Теплая.

— Она не стала горячее?

Савел тоже проверил воду рукой.

— Нет.

— Уверены?

— Госпожа.

— Хорошо.

Он указал на нижнюю ветку.

— Идет ровно.

— А холодный колодец?

— Проверяли вчера.

— Я сама не проверяла.

— Разумеется.

Мы спустились к старому саду.

Холодный колодец оставался холодным.

Минеральный вкус почти не ощущался.

А северный, который раньше был теплым и неприятным, тоже изменился.

Не чудесным образом.

Он все еще оставался теплее нижнего.

Но вода стала заметно чище на вкус.

И самое важное — за последние два месяца ее состояние не ухудшалось.

Я записывала наблюдения каждую неделю.

Сравнивала воду в одинаковых сосудах.

Следила за осадком.

Спрашивала людей, изменился ли вкус.

У нас по-прежнему не было точных приборов, которыми я пользовалась бы на Земле.

Зато появилось время.

А в работе с землей время иногда показывало больше, чем одно красивое измерение.

— Теперь поля, — сказала я.

Савел посмотрел на небо.

— Завтрак.

— Сначала одно поле.

— Вы говорили это про колодцы.

— Но мы действительно посмотрели только два.

Он молча пошел вперед.

На поле Кернов ничего не сеяли.

После осеннего затопления оно пострадало сильнее остальных.

Всю зиму участок оставался под паром.

Когда позволяла погода, мы подавали туда небольшое количество холодной воды и давали ей уходить по восстановленному дренажу.

Не постоянно.

Не пытаясь вымыть всю соль за один сезон.

Так можно было получить новую проблему вместо старой.

Сейчас верхняя корка выглядела иначе.

Белых пятен стало меньше.

Я присела и взяла почву.

Влажная.

Но не липкая.

— Рано радоваться, — сказал Савел.

Я подняла голову.

— Я молчу.

— Зато я уже знаю ваше лицо.

— И что оно говорит?

— Что вы сейчас захотите что-нибудь посадить.

Я посмотрела на поле.

Хотелось.

Очень.

Но Савел был прав.

— Не будем.

Он даже удивился.

— До осени?

— До конца лета точно. Потом посмотрим.

— Разумно.

— Запишите этот день.

— Уже.

На соседнем участке ситуация была лучше.

Там соль проступала только небольшими пятнами.

Осенью землю не засевали.

Весной планировали пустить часть под кормовую культуру, которую местные выращивали на менее требовательных почвах.

Не весь участок.

Только лучшую половину.

Я не знала, каким будет урожай.

Но впервые мы собирались что-то вернуть в обработку, а не закрыть.

На дороге появился Марк.

Он вел лошадь и что-то объяснял молодому мужчине рядом.

Увидев нас, подошел.

— Вы опять с рассвета ходите?

— Савел вытащил.

— Неправда, — сказал тот. — Я предложил.

Марк засмеялся.

— Тогда сам виноват.

Он протянул мне лист.

— Что это?

— Семьи на весенние работы.

Я просмотрела список.

Тридцать семь человек.

— Столько?

— Еще шестеро могут прийти из соседней деревни.

— Нам столько не нужно одновременно.

— На каналы — нет. На поля и мельницу — нужно.

Я подняла взгляд.

— Мельница?

— Плотник сказал, новый вал закончат к концу недели.

Я посмотрела на Савела.

— Почему я узнаю это от Марка?

— Потому что вчера вы ушли из сушильни поздно.

— Это не ответ.

— А я хотел хотя бы один вечер не обсуждать с вами вал.

Марк снова рассмеялся.

— Прекрасно. Значит, сегодня обсуждаем.

Савел застонал.

До дома я вернулась только через два часа.

Леста встретила меня в кабинете с завтраком.

Я больше не пыталась спорить с едой, которую ставили передо мной без спроса.

За зиму меня приучили.

— Есть письма? — спросила я.

— Три.

Она положила их рядом с тарелкой.

Первое пришло от Орена.

Расследование по «Северному камню» почти завершилось.

Лорена Вайса нашли зимой в портовом городе.

Он отрицал, что знал происхождение пирена.

Но признал, что Варен предлагал груз через торговую контору Соренов и требовал вести часть перевозок отдельно от обычных книг.

Дело еще не было полностью закрыто.

Но основная его часть уже не касалась моего права управлять долиной.

Возмещение поступало частями.

Не быстро.

Не полностью.

Но поступало.

Второе письмо было от торговца из соседнего города.

Он хотел закупить сушеные травы и яблоки на следующий сезон.

Леста стояла напротив и ждала.

— Что?

— Скажите.

— Что сказать?

— Цену.

Я прочитала еще раз.

— Он предлагает прошлогоднюю.

— Я вижу.

— А вы хотите больше.

— Конечно.

— Насколько?

Она назвала сумму.

Я посмотрела на нее.

— Вы уверены?

— Да.

— Почему?

— В прошлом году он приехал сам за второй партией. Значит, продал первую выгодно.

Я улыбнулась.

— Пишите вашу цену.

Леста кивнула так, будто другого ответа не ожидала.

Третье письмо я не открывала еще несколько секунд.

Почерк я знала.

Рейнар.

За прошедшие месяцы он действительно приезжал только по приглашению.

Сначала раз в неделю.

Потом иногда чаще, если я сама писала.

Несколько раз приглашал меня в Арден.

Я отказалась от первого приглашения.

Согласилась на второе.

Его владения оказались совсем не похожи на Пепельную долину.

Богатые.

Холоднее.

С хорошими дорогами, работающими кузницами и хозяйством, которое не требовало от владельца каждый день выбирать между крышей и каналом.

Я пробыла там три дня.

Впервые увидела Рейнара в его собственном доме не как мужа прежней Элины, а как человека, который действительно умел управлять большим хозяйством.

Он слушал управляющих.

Спорил.

Считал расходы.

Иногда ошибался.

И признавал это значительно быстрее, чем в начале нашей истории.

А потом я вернулась в долину.

Без разговоров о том, где должна жить.

Без предложений объединить владения.

Рейнар приехал через четыре дня.

Потому что я пригласила.

Так постепенно и появилось наше настоящее.

Без одной великой сцены примирения.

Мы гуляли по каналам.

Он помогал отмечать тепловые участки северного склона, когда приезжал.

Один раз принес мне дорогой измерительный сосуд из столичной мастерской, который позволял точнее сравнивать температуру воды по расширению окрашенной жидкости в тонкой трубке.

Я сначала спросила цену.

Он сказал.

Я отказалась принимать подарок.

Тогда он предложил оставить прибор как временно переданный для расследования состояния воды.

Орен составил бумагу.

Я подписала.

Рейнар смеялся весь вечер.

Еще через месяц я сама выкупила прибор