Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

— С чего это ты вдруг стал таким заботливым? — поддразнил я Войда и тут же сам ответил: — Ах да, сохранность моего тела есть заодно и гарантия твоей жизни. Пардон, забыл!

— Тьфу на тебя, окаянный! Я к нему со всем сердцем, а он… — делано ударился в трагизм Войд, но тут же вновь стал серьёзным: — Зазноба твоя в себя приходит!

Ресницы Эсрай дрогнули раз, другой, как у человека перед пробуждением. Я же ещё раз проверил её состояние, особенно по части энергетических каналов, срощенных магией Рассвета. Грубовато получилось, что ни говори, но в имеющихся ограниченных средствах и ресурсах это было лучшее, на что я был способен.

Когда супруга открыла свои фиалковые глаза и взглянула ими на меня, то сперва даже не поняла, где находится. Пара долгих секунд ушла на то, чтобы взгляд сфокусировался на моём лице; затем она несколько раз моргнула, зажмурилась, и в следующее мгновение глаза её широко распахнулись. Далее последовала тирада на альбионском, из которой я понял лишь отдельные загибы — настолько сочными и цветастыми они были. А уж кому и чего она желала в подробностях, даже переспрашивать не стал.

— Объяснишь, что случилось вчера?

— Объясню, куда же я денусь, — хмыкнула супруга. Она попыталась подняться на руках, сев на кровати, но тут же рухнула обратно, бессильно уронив голову на подушку. — Да что ж за состояние такое? Будто меня палками били. Хотя, судя по тому, что я ощутила на себе, мои предположения недалеки от истины.

Эсрай принялась рассказывать. Оказалось, что, когда она по лунному лучу спускалась всё глубже, то где-то на середине пути уже почувствовала присутствие Уинен. А потому ускорилась, имея в виду нестабильную погоду и возможность того, что луну скроет за облаками. Именно скорость сыграла с ней злую шутку. В спешке она умудрилась пересечь незримую черту, с момента пересечения которой тюрьма Уинен стала работать, словно ловушка или магнит для неё.

— Уж не знаю, кто строил это место, но оно явно отличается от моей тюрьмы. А возможно, просто было рассчитано как приманка для других альбионцев, которые попробуют освободить свою королеву. Меня-то освобождать пришёл ты, а альбионской крови в тебе нет ни капли. Может, поэтому на тебя такая функция не сработала. Я же просчиталась. Меня, словно невольницу на рынке, пытались спеленать щупальцами и чуть ли не переселить в камеру к Уинен. Отбивалась я, как могла, и даже, кажется, успела пересечь порог воздействия, после которого атаки тюрьмы стали ослабевать. Но тут, как назло, луч начал истончаться, дребезжать, погружая меня во мрак и отрезая дорогу обратно на поверхность.

Она перевела дыхание, прикрыв глаза. Я подал ей стакан с водой, и она, сделав несколько маленьких глотков, продолжила:

— В нормальном, здоровом состоянии удерживать изменённую форму, хоть в серебряном саркофаге, хоть в энергетическом сгустке, я могу достаточно долго. Но после того, как мне пришлось потратиться на отражение атаки тюрьмы, силёнок у меня осталось прискорбно мало. А потом ещё и луч пропал окончательно. Там, на глубине, тьма стоит кромешная. Я пыталась определить направление, точно понимая, что вниз мне нельзя. Но интуитивно выбираться наружу без света, сам понимаешь, это всё равно что бродить слепому по лабиринту, руками ощупывая стены. Времени на это должно было уйти неприлично много.

Я слушал её, не перебивая, и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение на самого себя за промедление. За то что не узнал заранее, как она будет проникать на глубину, и не перестраховался, сразу взяв с собой Петра.

Она словно прочитала мои мысли и улыбнулась краешком губ:

— Один раз направление я определила по вспышке. Но она была столь слабая, что практически не дошла до меня. Я чуть откорректировала свой маршрут и попыталась пробиться наверх. Силы таяли, а в нормальное тело было не вернуться, это была бы гарантированная смерть от давления. Но потом сияние, пусть и не лунное, а искусственное, прошило воду тонким лучом, достав до меня. Скорость подъёма увеличилась, но когда я попробовала подлечиться от этого света, у меня ничего не вышло — другая природа. Поэтому просто благодаря ему, как маяку, выбиралась наружу. А потом свет начал гаснуть, и я запаниковала, что останусь одна, так и не выбравшись, меняя одну тюрьму на другую. Я собрала последние силы и ударила чистой энергией перед собой, пробивая ледяной панцирь на пути к свободе. Даже успела увидеть тебя, прежде чем потеряла сознание от истощения и облегчения. Спасибо.

Жена прижалась лбом к моему плечу. И это был гораздо больший жест для меня, чем объятия или поцелуи. Это был жест признания слабости и доверия. Я обнял её и поцеловал в лоб.

— Запомни: что бы ни случилось, я тебя не брошу. И даже если я отступлю на время, это значит, что я собираю ресурсы и перегруппировываю силы, чтобы вытащить тебя из любой задницы. Где бы ты ни оказалась.

Мы посидели в обнимку несколько минут. В комнате стало совсем светло: серый рассвет сменился белёсым дневным светом. Где-то в глубине дома послышались приглушённые шаги, слуги начинали утреннюю суету.

Я же подвёл итог ночной вылазки.

— Тебе теперь приближаться к саркофагу противопоказано, — резюмировал я.

— Верно, — согласилась супруга. — Но, по идее, если мы сразу возьмём с собой Шанталь, на неё защита не должна срабатывать. Только активировать собственные способности в виде щита она должна будет в последний момент, чтобы не вмешиваться в мою магию, когда я буду пробивать ход в толще земли к саркофагу.

Я кивнул, принимая предварительный план, но поставил жёсткое условие:

— Сначала ты восстанавливаешь собственные кондиции, и только потом мы попробуем предпринять вылазку.

— А как же королева?

— Ничего с ней не случится. Тысячу лет сидела в тюрьме, и ещё несколько дней подождёт, — отмахнулся я.

— А ведь я слышала её, слышала её возгласы радостные. Она ведь тоже меня почувствовала. И ведь не предупредила, что есть такая функция у её тюрьмы, — задумчиво пробормотала Эсрай. — Сестрой звала, обещала немыслимые блага за спасение.

— Здесь два варианта, — принялся рассуждать я вслух: — либо она сама не знала, и ты первая альбионка, которая пыталась к ней пробиться, либо рассчитывала, что вам вдвоём в тюрьме будет не так скучно, а я за вами приду.

— Возможно, возможно, — пробормотала супруга. — Но она