Мемуары - Христофор Греческий и Датский

Так что я отправился в Бохинь, где царила атмосфера волнения. Марина и ее подруга мадам Ралли уже жили в шале, стены которого, казалось, могли расширяться, так как каждое лето в него набивалось множество гостей.

На следующее утро прибыли принц Георг и его шталмейстер майор Батлер, одолжив самолет принца Уэльского. Я впервые за несколько лет увидел Георга и был поражен сходством с его отцом в его возрасте. У него была такая же привычка прищуривать глаза, когда он улыбался, и манера смеяться была такая же, как у короля.

Погода была великолепная, и следующие несколько дней мы провели за охотой, рыбалкой, прогулками по лесу и поездками на обед или чай к моему брату Николаю и его жене, которые сняли виллу в двадцати пяти милях от нас. Атмосфера становилась все более и более наэлектризованной.

Однажды вечером перед сном мы все играли в нарды в гостиной. Друг за другом мы уходили спать, пока Георг и Марина не остались сидеть одни на противоположных концах дивана.

Я пробыл у себя в спальне около получаса, когда обнаружил, что оставил свой портсигар на столе для игры в нарды. Надев халат, я отправился на его поиски.

Дверь гостиной была открыта, Георг и Марина по-прежнему сидели на диване, хотя, как я с удовлетворением заметил, они были уже не на противоположных его концах. Я прокрался обратно в свою спальню без портсигара.

На следующий день объявили об их помолвке.

Мы с женой ездили в Лондон на их свадьбу и остановились в Букингемском дворце. Прошло девять лет с моего предыдущего визита. Повсюду во дворце я обнаруживал свидетельства изысканного вкуса королевы в оформлении. Все заветные безделушки дорогой королевы Александры исчезли, каждая комната была идеальной как по своей цветовой гамме, так и по обстановке, подобранной так, чтобы смотреться гармонично.

К великому раздражению горничной моей жены, которая была убеждена, что только она одна способна за нами присмотреть, мне был назначен камердинер, и беседы с ним показались мне очень интересными. Как и многие слуги в Букингемском дворце, он и его семья прожили в королевском доме на протяжении нескольких поколений, и он с гордостью сообщил мне, что его дед прислуживал еще принцу-консорту[215].

Мы были в прекрасных отношениях с самого первого вечера, когда я извинился за то, что ругался в его присутствии, и он повернулся, чтобы заверить меня, с огоньком в глазах: «Плохие слова, Ваше королевское высочество, случается, звучат даже в самой лучшей из порядочных семей…»

В день свадьбы он попросил разрешения рассказать мне историю, которая, по его мнению, могла бы меня развеселить, и после этого с до смешного торжественным лицом разгадал загадку собственного изобретения:

— Почему принцесса Марина сможет облегчить жизнь принцу Георгу?

После одной или двух попыток я сдался.

— Потому что двадцать семь лет она хранилась в Греции[216]. — торжествующе ответил он.

Позже в тот же день я рассказал эту историю королю и королеве, и они оба от души посмеялись над ней и рассказали ее гостям.

На следующее утро прибыл мой камердинер с довольно кислым выражением лица, я спросил его, в чем дело, и после секундного колебания он сказал:

— Ваше королевское высочество повторило мою историю о женихе и невесте.

— Конечно, — ответил я. — Почему бы нет? Мы все подумали, что это очень забавно.

— Я рад, что ваше королевское высочество сочли эту историю интересной, но, к сожалению, Его Величество повторил ее своему камердинеру, который сделал мне суровый выговор и сказал, что я не должен рассказывать сальности гостям.

* * *

Я видел много королевских свадеб, но ни одна из них не была такой красивой, за исключением свадеб Императорской России. Ведь в мире нет места лучше Вестминстерского аббатства. Величественное зрелище, кортеж двигался по улицам мимо толп ликующего народа, достоинство и красота службы навсегда останутся в моей памяти.

Все было идеально организовано и продумано до мельчайших деталей. Многие люди часами тревожно обсуждали вопрос о поездке в аббатство, шествии невесты, шествии жениха, шествии короля и королевы… Все было организовано с максимальной точностью.

Дорогая старая принцесса Виктория[217] возмущенно разворчалась, когда к величайшему своему неудовольствию обнаружила, что ей предстоит ехать с некоторыми гостями, которых она не одобряла. Все ждали начала процессии, пока она объясняла взволнованному кучеру, что не сядет в карету с «этими ужасными людьми».

К счастью, старый друг королевской семьи стоял рядом и немедленно пришел на помощь.

— Не можете сесть в карету, мадам? О да, вы можете, позвольте мне помочь вам. — И, прежде чем она успела произнести хоть слово, он ловко подтолкнул ее внутрь и закрыл дверцу под ее протесты.

Перед аббатством собралась огромная толпа людей, которые ждали там всю ночь. Их энтузиазм глубоко тронул меня. Думаю, что в наше время только в Англии можно увидеть такую любовь к монарху и его семье, чувство, которое превосходит даже преданность; полное согласие, которое заставляет даже самого бедного подданного чувствовать, что ему позволительно разделять радости и горести королевской семьи. Монархия никогда не исчезнет в Англии, какова бы ни была ее судьба в других странах. Она слишком глубоко укоренилась в сердцах людей.

Наблюдая за этой плотной толпой, я вспомнил слова, сказанные королем Георгом много лет назад: «Быть правителем британского народа — значит нести величайшую на свете ответственность. Они доверяют ему так беззаветно».

Насколько свято он хранил это доверие, знает весь мир. Не было ни минуты, когда бы он не думал бы об Англии.

* * *

Накануне свадьбы состоялся ужин в Букингемском дворце, после которого последовал прием.

Собрались все королевские дома Европы. Король и королева Дании[218], принц Вальдемар Датский, последний из живущих братьев королевы Александры и моего отца, который как самый старший член датской семьи поехал в аббатство с королем Георгом и королевой Марией; король и королева Норвегии[219], великий князь Кирилл и его жена[220], принцесса Нидерландов Юлиана[221], все британские родственники жениха, все греческие родственники невесты. Весь дипломатический корпус, все лондонское общество. Красивые наряды, блестящие мундиры, великолепные украшения женщин навевали воспоминания о довоенных днях, о великолепном королевском зрелище, которое сейчас существует только при английском дворе.

Марина, ослепительно-белая, в чудесной парюре из сапфиров и бриллиантов, подаренной ей королем, обходила всех вместе с королевой, принимая поздравления. Счастье добавило ей красоты. Встречая взгляд принца Георга, она лучезарно улыбалась.

Но