Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко

советскому театру и советской системе управления культурой можно предъявить только две претензии. Первая – при жизни Вампилова они так и не смогли полностью понять уровень его дарования, осознать, что Вампилов – это безусловный классик русской драматургии. Однако претензия такого рода почти бессмысленна, потому что история мировой литературы наглядно демонстрирует: признание заслуг часто приходит через много лет после завершения земной жизни того или иного поэта, прозаика, драматурга…

Вторую претензию попробуем сформулировать так: советские институции, призванные регулировать взаимоотношения художника и общества, были абсолютно заидеологизированы и в своём внутреннем «уставе», спущенном, естественно, сверху, от властей предержащих, руководствовались весьма абсурдными установлениями. Но требовать от системы, изначально имеющей неправильные «настройки», правильного реагирования на внешние вызовы по меньшей мере странно. Следовательно, привлекать Министерство культуры СССР к ответу за создававшиеся Вампилову трудности можно только в порыве праведного негодования: в своей деятельности оно подчинялось исключительно собственным законам и почти не выходило за их пределы. Многоликие сапетовы и мирингофы, осложнявшие путь вампиловских пьес к сцене, не могли быть заменены когортой мудрых людей с безупречным эстетическим вкусом не потому, что таких людей не было, а потому, что для управления советской культурой требовались именно сапетовы и мирингофы. Естественно, главным в такой ситуации для Вампилова было не победить в схватках с ручными псами совминкульта, в родословной которых сплошь и рядом числились ещё рапповские бойцовые «писателедавы» наподобие Леопольда Авербаха или Владимира Ермилова, а сохранить собственное достоинство и желание идти в литературе выбранной дорогой.

Любые попытки приспосабливать тексты Вампилова для решения сиюминутных политических задач (например, книга искусствоведа Бориса Сушкова, вышедшая в 1989 году, начиналась так: «Звезда Александра Вампилова всё ещё скрыта от нас и тускло мерцает в тумане перестройки… Без опыта… театра Вампилова нам эту перестройку не совершить») выглядят несостоятельно и наивно.

Дело не только или не столько в цензуре, которой могли не понравиться герои вампиловских пьес. Дело в том, что к постановкам Вампилова были не готовы даже самые прогрессивные режиссёры, – слишком сильна инерция привычного, опробованного.

Драматург, педагог Николай Кладо: «…Драматургия театра долгое время считалась самой канонической формой драматургии… Любыми путями утверждалась незыблемость системы Станиславского… МХАТ считался примером незыблемого канона для отбора пьес… Взлёты фантазии Вампилова не находили поддержки, его усиленно толкали на обычный, проторённый путь». Он же: «Театр Вампилова – сегодня реальность, но ощутили её даже многие ведущие деятели театра и драматургии с опозданием».

Режиссёр Олег Ефремов (в 1956–1970 годах художественный руководитель театра «Современник», после – МХАТа) при жизни Вампилова его не ставил. Позже он самокритично и откровенно напишет: «Его боль, его гнев, его исповедь… казались провинциальной экзотикой… Вид истины очень часто оказывается неприглядным и неприятным, как зрелище новорождённого младенца. Но это – истина, и она должна войти в мир. Мы прозрели не сразу… Пьесы Вампилова в 60-е годы в „Современнике“ у многих не вызывали интереса. Играли Розова, Володина, мечтали уже о „Гамлете“, а „завтрашнего“ драматурга – просмотрели. Специально это отмечаю, потому что очень распространено мнение, что пьесам Вампилова мешали… некоторые не в меру ретивые чиновники. К сожалению, мешали и стереотипно устроенные наши собственные мозги, наше, художников театра, сознание того, что все истины уже известны. Стандартность театрального мышления сильнее всего сказалась в истории с „Утиной охотой“. Наши отношения с лучшей пьесой Вампилова – поучительный урок. Когда пьеса была напечатана, возникло долгое молчание. У критиков не нашлось ни одного слова, чтобы объяснить природу появления такого персонажа, как Зилов». Прошло всего несколько лет после гибели Вампилова – и вот как писал тот же Ефремов: «Наша сцена сегодня живёт во многом под знаком Вампилова…»

Критик Владимир Лакшин: «Когда появился Вампилов, фаворитами в театральном репертуаре были Виктор Розов, Алексей Арбузов, и их успех был заслужен. Сами эти драматурги пришли в театр как рыцари сценической новизны… Драматургия Вампилова, возникшая на их плечах, была и к ним полемична, как полемично всякое чреватое новизной искусство. Правда „Утиной охоты“ оказалась жёстче, резче, неоспоримее добросердечного правдоподобия пьес „В добрый час!“ или „В поисках радости“. А Сибирь Вампилова, Сибирь таёжного Чулимска куда несомненнее условной Сибири „Иркутской истории“».

Актёр, режиссёр Олег Табаков: «Новое всегда пугает, любого человека… А если это новое разрушает стереотип твоего представления о том, какова должна быть драматургия, а предшественниками были Розов, Володин, Штейн, Шток, театр был не готов, просто эстетика существовала в театре другая… Вампилов опережал время, я не знаю на сколько там, на 25 лет или на 50 лет, но он опережал время, это явно».

Писатель Валентин Распутин: «…Он был уверен в себе, и, конечно, его обижало, что всё это тянется долго. Ведь ему все обещали, тот же Олег Ефремов, он потом уже в воспоминаниях пишет, что никто нам не мешал, никакая цензура не мешала, если бы захотели – поставили Вампилова, мы сами чего-то всё ждали. И Дина Морисовна [Шварц] из БДТ то же самое говорила, что, если бы Товстоногов захотел поставить – он бы поставил Вампилова, а тоже всё время чего-то ждал. Когда ссылаются на цензуру, – ну да, цензура была… Но тут больше всё-таки – сами режиссёры. Им казалось – молодой ещё, пусть подрастёт».

Критик Владимир Бондаренко: «Столица не желала знать такой глубинной русской национальной драматургии. Ей нужны были пьесы Шатрова и Радзинского, её привлекали гниющие фиги в кармане». Писатель Геннадий Николаев: «Сначала не поняли „Утиную охоту“, затем ещё более не поняли „Прошлым летом в Чулимске“». Искусствовед Елена Стрельцова: «То был слишком затянувшийся период привыкания к… слову Вампилова». Владимир Андреев, в 1970–1985 годах – главный режиссёр Театра имени Ермоловой, в 1985–1988 годах – Малого театра: «Теперь [в годы перестройки] многим кажется даже странным, что в своё время приходилось воевать за постановку пьес Вампилова. Были люди, не желавшие пускать его на сцену, считавшие его чуть ли не врагом социалистического реализма».

Миф о запретности Вампилова сродни мифу о запретности Высоцкого, который выступал по всей стране и за её пределами, гастролировал, снимался и пел в кино. Главные роли, включая Гамлета, в моднейшем столичном театре на Таганке, слава автора-исполнителя песен… Он дружил с сильными мира сего, ему позволялось то, что не позволялось другим. Но миф о «гонимости» и «затравленности» оказался весьма живучим, хотя объективных оснований для него немного – разве что несколько критических публикаций 1968 года. Единственное, чего хотелось Высоцкому и чего у него не было, – это публикации стихов и членства в Союзе писателей. Но едва ли публикациям его «некрамольных» стихотворений так уж