Соткана солью - Полина Раевская

Понятно, что ситуации бывают разные, и оскорбление брошено на эмоциях, но ведь с явным желанием задеть побольнее, а это уже звоночек…

Самое смешное, как бы сейчас ни хорохорилась, ответить все равно хочется и именно потому что все застыло на такой уродской ноте, что места себе не нахожу. Какое-то дурацкое ощущение, словно, если еще раз поговорю с боксериком, то станет легче. Стягивающий под ребрами узел развяжется, и я снова смогу дышать, и все снова станет, как раньше, даже, если на подкорке тикает “престарелая шлюха”, “престарелая шлюха”…

И вот думаешь, ну, как можно быть такой? Сначала сама спровоцировала парня показать свои худшие стороны, потом получила то, чем себя пугала и стопорила. Казалось бы, самое время успокоиться, перелистнуть страницу и идти дальше, но нет. Не-ет!

Лариса Прохода отвечает на звонок.

Только вместо боксерика слышу голос его менеджера, и от дурного предчувствия аж физически простреливает, как от удара локтем об угол.

– Лариса?

– д-Да.

– Это Сэмюэль Ли Рой. Мы уже с вами…

– Да, я помню, – отрезаю не в силах выслушивать эти расшаркивания, когда сердце начинает колотиться, как припадочное. Мед лысого придурка очень сомнителен на вкус, да и я уверена на все сто, он бы просто так не позвонил. – Что случилось? Что с Богданом?

– Я бы сам хотел знать, что случилось, что он с температурой под сорок решил сорваться в Нью-Йорк и в итоге попал в аварию…

– О, Господи! Он в порядке?

– А вы, как думаете?! – не скрывая раздражения и злости, выплевывает этот мудак. – Он три ночи сгорал в лихорадке, у него пневмония, температура до сих пор держится, а он срывается и едет в аэропорт в состоянии, когда еле на ногах стоит. У него просран бой, горят рекламные контракты, мать чудит, но вместо того, чтобы поскорее выздоравливать и спокойно решать проблемы, мы рвемся какого-то черта в Нью-Йорк к Ларисе Проходе! Даже сейчас он меня вызвал, чтобы побыстрее замять инцидент и полететь к вам. И я, конечно, понимаю, вы думаете – а я причем, но поверьте, если Богдан Красавин что-то решил, он умрет, но сделает. Сейчас это происходит в буквальном смысле. Не сомневайтесь, даже больной, он вас из-под земли достанет, и тогда откреститься уже не получится.

Что ж, я и не сомневаюсь. Однако, откреститься уже не получается. Беспокойство за этого дурного, бахвалистого мальчишку сжигает напрочь обиду и все то надуманное, что я крутила в своей голове на протяжении двух дней. Чувствую себя малолетней истеричкой, которая не смогла прикинуть варианты и выбрала самый драматичный. Пиздострадания и драматургия наше все, как говорится. Становится за себя и свою логику стыдно.

Пока Богдан боролся с болезнью, я думала черте что. И ведь даже в голову не пришла столь простая и закономерная мысль, хоть и знала, что купание в декабре добром не кончится. Какой бы теплой вода не казалась, это черт возьми, Тихий океан и промозглый ветрище! Но теперь уж что? Теперь только в очередной раз сожалеть и пристыженно кусать губы.

Что-что, а давить на мое чувство вины у Сэмюэля Ли Роя получается отменно, хотя он вряд ли об этом догадывается, иначе не переходил бы к другой, более жёсткой тактике.

– Я знаю, у вас в Нью-Йорке дочь, учится в университете… – заставляя меня напрячься, начинает он вкрадчиво, возвращаясь к медовому голоску. – После всего через что ей пришлось пройти, новый скандал вряд ли пойдет на пользу. А скандал в состоянии Богдана вполне вероятен: контролирует и соображает он сейчас плохо, поэтому…

– Где он? – не в силах спокойно слушать эти плохо завуалированные угрозы, цежу сквозь зубы.

– Оформляет штраф, так что пока у нас есть время, чтобы подготовить речь, которая его успокоит.

От столь бесцеремонного заявления у меня разве что глаза на лоб не лезут. Богдан определенно не соврал, когда сказал, что “дядя Сэми” туго знает свое дело.

Ему нужно поставить свою скаковую лошадку на ноги? Он ее поставит! И ему плевать на методы. Впрочем, на методы вообще плевать, когда есть связи. А у дяди Сэми, судя по вальяжно-покровительственному тону и стремительной карьере Богдана, они очень даже серьезные.

Я бы, конечно, могла, апеллируя своими деньгами, послать его. Но мы оба знаем, что связи в некоторых моментах решают больше, чем деньги. Особенно, когда это деньги “пустые”, не подкрепленные бизнесом или статусом.

Для элитной тусовки я просто очередной Гэтсби, с которым станут считаться, только, если за мой счет можно будет хорошо гулять, в остальном, кто бы что ни думал, общество богатых очень щепетильно и избирательно. Чтобы стать своим, нужно иметь хоть какой-то статус: светская львица, знаменитость, бизнесмен, политик, гений, аристократия. Та же Надя с меньшим состоянием, чем я, куда более вхожа во все эти круги.

Пожалуй, самое время начать жалеть о том, что не послушала подругу и не стала ничего предпринимать в этом направлении. С каким бы удовольствием я сейчас послала бы дядю Сэми с его “речью”. А впрочем, я и посылаю, заявляя, что никаких речей не будет, я просто приеду. И дело, как ни странно, отнюдь не в угрожающих намеках, а просто не могу иначе.

Волнуюсь, переживаю и чувствую себя страшно виноватой, “престарелой” дурой, которая не успокоится, пока не убедится, что все в порядке. Богдан Красавин здоров и все также "торчит" на меня, как на красивую женщину, а не "престарелую шлюху".

Глава 29

– Ну, и к чему весь этот цирк? – нарушаю порядком затянувшееся молчание, хотя мне смерть, как неловко.

В аэропорту меня встретил ассистент Красавина, представившись Томми, проводил в огромный Эскалейд с водителем, охраной, медсестрой и, конечно же, дядей Сэми.

При виде меня вся команда чуть ли не перекрестилась и поспешила занять свои места в третьем ряду, кроме дяди Сэми, севшего к водителю, я же упала во второй ряд напротив Красавина. Говорить при всем честном народе было не по себе, да и честно, первые пару минут я не находила слов.

Смотрела в бледное, осунувшееся лицо с горящими лихорадочным блеском глазами, и все внутри сжималось.

Взмокший, трясущийся от температуры и надрывных приступов кашля, Красавин вызывал у меня острое чувство вины и нестерпимое желание обнять его крепко- крепко и ругать, ругать, ругать идиота такого.

Ну, куда это годится? Вместо того, чтобы лечиться, поехал встречать в аэропорт и сидит