Соткана солью - Полина Раевская

– Разве я похожа на тот автомат предсказаний? Это вроде ты у нас подрабатываешь по выходным, – продолжаю цепляться за маску язвительной суки, потому что иначе… Иначе просто-напросто поплыву, а этого делать никак нельзя.

– Вредина, – насмешливо журит Красавин и, не заостряя более внимание на мое фырканье, достаёт из коробки мюли – те самые лимитированные от Маноло Бланик, – и не новые, а именно мои с узнаваемой царапинкой на каблуке, что впечатляет меня куда сильнее, чем, если бы Богдан перекупил какие-то рандомные.

Это ведь надо заморочиться по-полной: прошерстить камеры наблюдения на пляже, найти человека и хорошо, если повезет, и он ещё ничего не продал, иначе ищи потом свищи кому-куда. Понятно, что все это сделано за счёт определенных связей, но связи-связями, а быть кому-то должным только ради того, чтобы выполнить обещание, данное какой-то замороченной, перманентно динамящей, женщине – это дорогого стоит.

Неужто я и правда так сильно нравлюсь? Или Красавин настолько упрямый в достижении целей?

Интересный вопрос.

Однако, как бы там ни было, поступок впечатляет. Сильно, приятно, неизгладимо, до глупой улыбки и внутреннего, восторженного визга принцессы, ради которой забрались в башню, победив дракона. И пусть масштаб не тот. В конце концов, герцоги и принцы больше не летают в бурю, не спасают жизни. В современных реалиях вообще по-большей части нет чрезвычайных событий, эпичности, требующей исключительных поступков и становящейся предпосылкой для невероятной романтической истории – все посредственно и уныло, но, тем не менее, мужчина по-прежнему способен поразить женщину. И не надо тут интриг, состряпанных на коленке, мнимых подвигов, достаточно – сдержать обещание. Это то, что, как говорится, исконно "по-мужски". И оно манит, необъяснимо восхищает, зажигая что-то такое теплое, мягкое внутри, похожее на новорожденного олененка, которого загонять в привычные оковы просто кощунственно.

– Они? – спрашивает меж тем Богдан, пристально следя за моей реакцией, чем невероятно смущает, ибо губы живут своей жизнью, расплываясь в довольной, искренней улыбке. Слишком искренней, десневой, которую я всю жизнь стеснялась и считала ужасной.

– Как ты их нашел? – спешу спросить, чтобы хоть как-то взять эмоции под контроль.

– Как обещал, так и нашел, – следует уклончивый, но вместе с тем исчерпывающий ответ, от которого дурацкая улыбка продолжает цвести садами Семирамиды.

– А там что? – киваю на коробку с надписью Джимми Чу и не знаю, куда себя деть от пристального, чувственного взгляда. От него жарко и томно, будто вместо крови по венам течет горячая патока.

Красавин, ничего не говоря, открывает коробку и достает еще одни мюли: ярко-оранжевые, плетеные с открытым, квадратным носом и удобным каблучком – невероятно стильные, хорошенькие, похожие на игрушку. И пусть я не ношу ничего ярких цветов, кроме красной помады, мне все равно безумно нравится.

– Побудешь для меня Золушкой? – видимо, оценив очень даже положительную реакцию, протягивает Красавин руку к моей ноге.

– А ты потянешь роль принца? – не задумываясь, вкладываю ступню в горячую ладонь и только потом понимаю, какой вид открывается Красавину, стоит закинутой на ногу ноге соскользнуть с нее, размыкая импровизированный замок. И да, Богдан тут же скользит своим бесстыжим взглядом мне между ног и показательно, с ленцой, и вызовом облизывает губы, бросая меня в огненную лаву возбуждения и стыда.

Однако, всякое смущение отходит на второй план, стоит только ему тихонько пророкотать:

– Сдался тебе этот принц, Капустка. Разве он сидел бы услужливым псом у твоих ног и делал вот так?

Горячие губы чувственно касаются колена, пока ладони, нежно поглаживая ступню, аккуратно надевают мюли, а после медленно скользят вверх, одаривая чувственной лаской.

Никогда бы не подумала, что ноги могут быть эрогенной зоной.

У меня перехватывает дыхание, по коже пробегает озноб, а следом обжигающий жар красавинского дыхания. Втягиваю судорожно воздух и смотрю, будто зачарованная в сумеречные, загорающиеся желанием, словно ночное небо звездами, глаза.

– Думаешь, принц хотел бы вылизать тебя всю до скрипа, – продолжает Богдан нашептывать и, не отрывая вожделеющего взгляда, чувственно расцеловывать мои колени, бедра, попутно оглаживая их. Слегка раздвинув, Красавин медленно ведет языком влажную дорожку по внутренней стороне бедра вверх, заставляя голову идти кругом, а тело – изнывать, требовать.

Сама не понимаю, как мои дрожащие пальцы вплелись в густые, волнистые волосы и сжались. Осознаю, только услышав чувственно – хриплое:

– Правильно, детка, требуй больше.

Но даже оно меня не отрезвляет. Продолжаю сжимать волосы, не в силах что-либо сказать или сделать, кроме, как раздвинуть бедра шире и молиться всем богам, хотя нет, одному, стоящему передо мной на коленях, чтобы он не останавливался.

Но, когда боги меня слышали и были ко мне милосердны?

Глава 32

– Ебаный кашель! – хрипит Красавин.

Его скручивает сильный приступ, который явно долго сдерживался и который теперь брал свое в полной мере.

Резко отстранившись, Богдан едва не выплевывает легкие, что выглядит ужасно и быстро возвращает в реальность.

Смотрю растерянно, и мне ничего не остается, кроме, как согласиться с ранее сказанным и им же утешиться: ну, хоть кто-то здесь ебаный.

Честно, самой себе диву даюсь. С чего вдруг такая бурная реакция?

Недотрах сказывается или Красавин настолько хорош?

Впрочем, оба варианта вызывают вопросы, ибо я не тот человек, что легко воспламеняется. Более того, до недавнего времени даже считала себя фригидной.

С бывшим мужем по большей части секс был для меня механическим и неловким.

В юности, когда я еще горела чувствами к Долгову, у меня возникало желание близости: нежной, доверчивой, чувственной, но Сереже было не до чувств, он был молод, горяч, на постоянном адреналине и хотел трахаться: жестко, пошло и разнообразно.

В силу молодости ему не хватало ни терпения, ни такта, ни пожалуй, желания, чтобы меня раскрепостить, подготовить, в итоге я смущалась, зажималась, он – разочаровывался и шел искать удовольствие на стороне, вынуждая меня долгое время ощущать себя неполноценной, пока чувства окончательно себя не изжили, и я не обросла броней, решив, что, наверное, равнодушна к сексу или просто Долгов не тот человек.

И вроде бы логичное объяснение, но с другой стороны – вон Наде вообще по барабану тот или нет, главное, чтобы член был, а что за мужик на нем болтается – вещь второстепенная. Монастырская свое все равно получит.

Увы, я почему-то так не могу и не могла никогда. Не могла реагировать просто на мужскую красоту, флирт и ничего не обязывающие ухаживания, не могла просто хотеть секса. Всегда, казалось,