Белая птица и черный змей - Екатерина Витальевна Белецкая

— Но почему именно он? — спросила Бао.

— А вот тут начинается самое интересное, — Скрипач сел за стол. — По всей видимости, Копус потребовался для этого эксперимента именно из-за того, что он — аристократ. И неважно, что обедневший. Скорее всего, тот, кто это сделал, верит в теорию о том, что аристократы отличаются от простых смертных не только глазами с прокрашенным кольцом на радужке. Именно из-за этого Копуса и выбрали в качестве жертвы.

— Но… они же должны были сообразить, что делом может заинтересоваться Салус, — задумчиво сказала Элин.

— Он мог и не заинтересоваться, — возразил Скрипач. — С высокой долей вероятности он бы и не занялся этим делом, но — есть у меня одно интересное подозрение.

— Его туда направили, — уверенно сказал Ит. — Он оказался на берегу не по своей воле. Мало того, его ещё и унизили, выделив плохо обученных и никчёмных помощников, именно поэтому он решил привлечь к делу Сандру. Что-то мне подсказывает, что она ему не впервые помогает. Знаете, у меня есть подозрение, что Салуса с помощью этого дела могли ко всему прочему ещё и подставить.

— Вот даже как? — удивилась Элин.

— Вот так, — пожал плечами Ит. — Эти господа настроены серьёзно, и весьма опасны. А Салус, между прочим, опасность недооценил, отправив Сандру в усадьбу без страховки. Он явно рассчитывал на то, что она беспрепятственно посетит кабинет, заберет то, что требуется для расследования, и благополучно сбежит. Но не тут-то было.

— Хорошо, что вы её спасли, — заметила Элин. — Она выглядит весьма милой и приятной, эта девушка.

— Много кто так выглядит, это не показатель, — Скрипач отпил чая, поставил чашку, и выпрямился. — Спасли, и хорошо. Сейчас нас больше интересует другое.

— Угу, — кивнул Ит мрачно. — Понял Салус, кто вмешался в его план, или нет. Что-то мне подсказывает, что очень даже понял.

— Почему? — спросила Элин.

— Он умнее, чем кажется, — усмехнулся Скрипач. — Намного умнее. Так что, думаю, в скором времени нам предстоит познакомиться с ним поближе, причём не по своей инициативе.

* * *

Ретушь — занятие деликатное, требующее аккуратности, поэтому Ит не торопился. К слову сказать, у Эмилии в редакции имелся ретушевальный станок для работы с негативами, именно поэтому доводить до ума фотографии Ит решил именно здесь, а не дома. Скрипач сказал, что составит ему компанию, потому что надо дописать статью, используя для этого кое-что из архивов, и в результате они сейчас сидели в комнате вдвоем: Ит у окна, потому что ему нужен был свет, а Скрипач — за столиком у двери, и каждый из них занимался своим делом. Один писал, другой ретушировал уже третий по счету негатив. Полчаса назад к ним заглянула Эмилия, похвалила, умилилась старательности, и ушла к себе в кабинет. Кажется, она ждала кого-то на переговоры. Видимо, создание своей радиостанции было не за горами.

— Получается? — спросил Скрипач.

— Угу, — ответил Ит. — Добавляю скорбь на лица. Напечатаю, увидишь.

— Хорошо, — кивнул Скрипач. — Так, ага. Сейчас всё будет в лучшем виде.

— Чего ты там нашел? — поинтересовался Ит.

— Историю храма в Утёсе и немножко про историю кладбища. Для статьи будет в самый раз. Всё, молчим, работаем.

Молчим, так молчим, согласился про себя Ит. Так даже лучше. Ему не хотелось говорить, а хотелось спокойно подумать, и молчание сейчас было как нельзя кстати. Ит вспоминал, причем мысли его ушли сейчас на огромную глубину, в самый первый год их с рыжим обучения, в тот год, который они потом называли «первым годом бесконечной лекции». Потому что любой разговор с Фэбом превращался тогда в лекцию, и они постоянно его слушали, с утра до вечера, за завтраком, обедом, и ужином, в редкие перерывы, потому что занятия шли без передышки. Вам слишком многое нужно нагнать, сказал как-то Фэб, вы поступили учиться поздно, поэтому нужно нагонять, иначе вы не справитесь. Они справились тогда, и после трёх лет «бесконечных лекций» смогли продолжать программу наравне с другими будущими агентами уже без всяких проблем. Лекции Фэба были очень разными, и одну из них Ит сейчас как раз и вспомнил. Она по сей день заставляла его задуматься. Фэб умел простыми словами объяснять сложные вещи, и тогда, в тот вечер, он заронил в душу Ита зерно сомнения, причём настолько живучее, что оно не пропало и по сей день.

* * *

— Знаете, какую ошибку очень часто совершают агенты во время разработки сложных дел? — спросил Фэб. Дело было на вечерней пробежке, Фэб, как всегда, вёл, а они старались не отставать. Он бежал чуть впереди, и бежал просто замечательно. Идеальная сборка, никаких болтающихся рук, никакого вихляния, ни единого сбоя. Казалось, Фэб, не смотря на возраст, может бежать так вечно.

— И какую? — Скрипач попробовал догнать Фэба, но из этого, разумеется, ничего не вышло.

— Они начинают рассуждения о комбинации событий, основываясь на принципе «кому выгодно», — ответил Фэб. — А это в корне неверно.

— Почему? — Ит не стал предпринимать попыток догнать Фэба, но чуть ускорился, чтобы лучше услышать ответ.

— Потому что в основании проблемы или события может лежать нечто совершенно иное. Иррациональное. Ит, помнишь про собаку? Да, да, мы разбирали с вами этот странный обычай из твоего мира. Отец не позволял тебе гладить собаку, а тебе даже в голову не пришло спросить — по какой причине? И мы нашли ответ. Потому что в твоем родном мире существовало предписание: людям младше двадцати лет запрещается трогать животных. Никто даже не задавался вопросом — почему этот обычай вообще появился, это же глупо. И что мы выяснили, Ит?

— Что этому закону уже очень много лет, и никто даже не помнит его инициатора и создателя, — ответил Ит. — Все просто принимали закон как данность. Нельзя, значит, нельзя. И всё.

— Верно, — кивнул Фэб. — Так и есть. Скажи, как ты считаешь, этот закон является рациональным?

— Пожалуй, нет, — ответил тогда Ит. — Но как это связано со сложными заданиями?

— Напрямую, — ответил Фэб. — Далеко не всегда то, что вы видите, подразумевает существование того, кто получит от происходящего какую-то выгоду. Далеко не всегда происходящее рационально в