Белая птица и черный змей - Екатерина Витальевна Белецкая

самой своей основе. И — это тоже важно — далеко не всегда тот, кто определяется вами как получатель выгоды, является им на самом деле. Если вам кажется, что вы нашли того, кому это выгодно, оглянитесь вокруг себя ещё раз. Сто против одного, что вы поймете — вывод ошибочен. Вам именно кажется.

— А как это ещё может выглядеть в реальной жизни, если не брать случай с собакой? — спросил Скрипач. — Фэб, какой-нибудь более серьезный пример можешь привести?

— Конечно, — ответил Фэб, чуть замедляя бег. Он видел — они оба устали, и решил, что нагрузку можно немного снизить. — Представьте себе планету, которая долгое время находилась в большом конклаве, была в устойчивом положении, торговала, жила размеренно и достойно. И вдруг, в один прекрасный день, эта планета разрывает большую часть торговых контрактов, начинает процесс отделения от конклава, и принимается производить оружие, которое раньше делать даже не думала. Как вы считаете, какие версии возникли у агентов, которые туда зашли? Что они начали искать?

— Экономика, — ответил Ит. — Это первое, что приходит в голову. Мир обнаружил более выгодные условия для сотрудничества, новые финансовые возможности, и решил, что…

— Нет, — ответил Фэб, переходя на быстрый шаг. — Ит, этого всего нет. Ни экономика, ни торговые пути, ни новые деловые партнеры — не появилось ничего. Наоборот, всё исчезло. Агенты фиксируют последствия, но не видят причины. Мир стремительно беднеет. Перспективы, которые у него раньше существовали, потеряны безвозвратно. Все финансовые потоки перенаправлены на производство вооружения, и на постройку кораблей. Мир попадает в блокаду, в результате из него уходит даже Транспортная сеть. За два десятка лет планета из процветающей превращается в оживший кошмар, не имея для этого превращения ни единой видимой предпосылки.

— Круто, — восхитился Скрипач. — Так что там произошло на самом деле?

— Нечто иррациональное, — вздохнул Фэб, замедляя шаг. — Сказать?

— Конечно! — Скрипач остановился.

— Некие личности, стоявшие у власти, возродили к жизни одно древнее верование, — с горечью ответил Фэб. — Причем разогнали они эту тему тайно, но при этом повсеместно. По сути, они индуцировали за десять лет население всей планеты, а несогласных… не будем пока что касаться этой темы. Мы потеряли в этом мире полтора десятка агентов, и две полных команды специалистов, прежде чем надо удалость выяснить, что происходит на самом деле. Это было… совершенно бессмысленно, и потому особенно страшно.

— И чем это закончилось? — спросил Скрипач.

— Планета погибла, — ответил Фэб спокойно. — И всё население тоже. Нет, официальная тут ни при чём, не подумайте. Опасную тварь, которой стал этот мир, уничтожили соседи. Сообща. Далеко не сразу, потому что такие решения принимать очень сложно.

— Это был человеческий мир? — спросил Ит. Почему-то ему это показалось важным.

— Нет, — покачал головой Фэб. — Для человеческих миров подобное практически невозможно, они слишком разнородные внутри, поэтому из-за разных обычаев и религий сильно разобщены. Это был мир когни, тех, кого вы иногда называете ошибочно птицами. Там очень силён коллективизм, поэтому такая схема сумела сработать.

— Это жутко, — покачал головой Ит. — Я и представить себе не мог, что такое где-то происходит.

— К сожалению, вы ещё очень многого не знаете, — вздохнул Фэб. — Происходит, и не только такое. Но в этой истории важна не гибель планеты, а принцип. Мы искали разум, понимаете? Мы пытались понять логику происходящего с точки зрения разумного существа, у которого в приоритете выживание вида, к которому оно принадлежит. Именно поэтому разумное существо стремится улучшить пространство, в котором оно находится, сделать его привлекательным и желанным — для жизни. А там, в том мире, это логичное и разумное желание подменили алогичной и деструктивной идеей. Смертельно опасной идеей.

— Идеей или идеологией? — спросил Ит.

— Первой всегда возникает именно идея, и лишь потом следом за ней приходит всё прочее, — вздохнул Фэб. — Ты ведь понимаешь суть работы этого механизма, Ит. Зачем тогда спрашиваешь?

— Просто хочу понять, на каком этапе происходит слом, — объяснил Ит.

— В самом начале, — ответил Фэб. — Вам так или иначе придётся познакомиться с подобными примерами, в том числе и на практике. К сожалению, придётся…

* * *

Ит поднял голову, и потёр глаза — оказывается, глаза от долгой работы всё-таки устали. Скрипач всё ещё сидел за столом, и быстро строчил что-то в блокноте, но, если судить по некоему вполне ощущаемому нетерпению, статью он уже заканчивал.

— Дорисовал? — спросил Скрипач.

— Ага, — ответил Ит.

— Молодец. Секунду, я уже добил почти. «Вот так в этот скорбный день благословенная земля приняла останки несчастного Копуса, да будет путь его души благословенен и освещаем тремя светилами», — сказал Скрипач.

— Освещаем и светилами, — заметил Ит. — Свет-свет. Может, лучше будет написать «озаряем»?

— Пойдёт, — кивнул Скрипач. Вымарал «освещаем», и написал сверху «озаряем». Всё, пойду, отдам машинисткам. Ты печатать будешь сам?

— Неохота, — признался Ит. — Пойдем вместе, попрошу ребят сделать.

Они спустились на первый этаж редакции, заглянули к Эмилии, потом отдали в работу и рукопись, и негативы, а затем, с чувством выполненного долга, отправились отдыхать.

— Интересно, когда он объявится, — сказал Скрипач, когда они вышли на улицу. — Я-то уже грешным делом подумал, что он придёт в редакцию. Ан нет.

— В редакции Эмилия, — напомнил Ит. — Встреча с ней в планы Салуса точно не входит. Давай сделаем кружок по району, прогуляемся. Он, скорее всего, выжидает где-то неподалеку.

Они неспешным шагом прошли по улице, затем купили по стаканчику жареных мясных полосок, щедро сдобренных специями, затем сели на выступ опорной стенки, и принялись за еду.

— Вкусно, — заключил Скрипач, прожевав последнюю полоску. — И сытно. Я бы ещё съел, наверное.

— Не получится, — вздохнул Ит. — Вон он, Салус. Сидит в машине, и думает, что мы его не видим.

— А вон и Сандра появилась, — хмыкнул Скрипач.

— Где? — Ит поднял голову.

— Старушка с букетиком на шляпке и с густой вуалью, — Скрипач вздохнул. — Слишком бодрая старушка, да и осанка выдаёт. Ну, что? Сами пойдем сдаваться, или дадим себя поймать?

— Давай дадим себя поймать, — Ит задумался. — Только чтобы им не нужно было