Антон Чехов - Полина Ребенина

сам нарисовать её. Левитан согласился, и Николай Чехов дописал одинокую фигуру женщины в черном. И Павел Третьяков высоко оценил картину и купил ее у Левитана очень дорого, за 100 рублей. Позже Левитан стал работать у миллионщика Саввы Мамонтова, оформлял частную оперу. Но Левитану такая работа не нравилась, хоть Савва щедро платил. Заработав деньги, отправился в Крым, где впервые увидев море. Был растроган, даже расплакался, но вскоре уехал в поисках вдохновения в подмосковную деревню Бабкино, где была усадьба Чеховых.

Левитан – мастер «пейзажа настроения». Он очень любил природу, говорят даже больше, чем людей. Человеком он был, мягко говоря, эксцентричным и непредсказуемым, – мог зарыдать во время беседы, во время выставки его картин спрятаться ото всех, заставляя посетителей, художественных критиков и потенциальных заказчиков недоумевать: где же сам художник?

Трижды пытался сводить счёты с жизнью. Однажды, не сказав никому ни слова, прямо из мастерской, без еды, ружья и подходящей одежды ушёл в осенний лес, несколько дней там гулял, набираясь вдохновения, немало не заботясь о сне, отдыхе, еде и том, беспокоятся ли о нём друзья и близкие. А они беспокоились, подняли на ноги полицию, в итоге, когда художник вернулся домой, его арестовали на несколько суток, «чтобы не морочил голову занятым служащим своими творческими причудами».

Случилось так, что, когда Чеховы проводили первое лето на даче в Бабкине, невдалеке от них оказался на жительстве и Левитан. Верстах в трех от Бабкина, по ту сторону реки, на большой Клинской дороге, находилась деревня Максимовка. В ней жил горшечник Василий, горький пьяница, пропивавший буквально все, что имел, и не было времени, когда жена его Пелагея не ходила брюхатой. Художник Левитан, приехавший на этюды, поселился у этого горшечника. Как известно, на Левитана находили иногда припадки меланхолии. В таких случаях он брал ружье и уходил на неделю или на две из дому и не возвращался до тех пор, пока жизненная радость не охватывала его снова. Дома он сидел мрачный и молчаливый и ни с кем не разговаривал или же, как дух изгнания, скрестив на груди руки и повесив голову на грудь, блуждал в одиночестве невдалеке.

Как-то лил несколько дней подряд дождь, унылый и тоскливый. Пришла из Максимовки жена горшечника пожаловаться на свои болезни и сообщила, что ее жилец Тесак (Исаак) Ильич захворал. Для Чеховых было приятным открытием, что Левитан находился так близко от Бабкина, и Антону захотелось его повидать.

Антон Павлович, братья Иван и Михаил надели высокие сапоги, взяли с собой фонарь и, несмотря на тьму кромешную, пошли. Шли долго, но вот и Максимовка. Отыскали избу горшечника, которую узнали по битым вокруг нее черепкам, и, не постучавшись, не окликнув, вошли к Левитану и навели на него фонарь. Левитан вскочил с постели и направил на них револьвер, а затем, узнав братьев Чеховых, он нахмурился от света и заговорил:

– Чегт знает, что такое!.. Какие дугаки! Таких еще свет не пгоизводил!..

Посидели у него, посмеялись, Антон много острил, и благодаря ему развеселился и Левитан. А несколько времени спустя он переселился к ним в Бабкино и занял маленький отдельный флигелек. Чувствовал себя Левитан неважно.

Антон Чехов писал Лейкину 9 мая 1885 года: «Со мной живет художник Левитан (не тот, а другой – пейзажист), ярый стрелок. Он-то и убил зайца. С беднягой творится что-то недоброе. Психоз какой-то начинается. Хотел на Святой с ним во Владим(ирскую) губ(ернию) съездить, проветрить его (он же и подбил меня), а прихожу к нему в назначенный для отъезда день, мне говорят, что он на Кавказ уехал… В конце апреля вернулся откуда-то, но не из Кавказа… Хотел вешаться… Взял я его с собой на дачу и теперь прогуливаю… Словно бы легче стало…»

И. И. Левитан. Портрет А. П. Чехова. 1886 г.

Антон настоял на том, чтобы вместе с Левитаном во флигеле поселился и Михаил, чтобы художник был под присмотром. С Чеховыми все три бабкинских лета Левитан был очень дружен. В то время Чехов был еще полон сил. Левитан написал портрет, на котором изображен профиль сильного молодого человека, про которого никак не скажешь, что это будущий «сумеречный» Чехов. Скорее народный тип, внук Егора Михайловича Чехова из Воронежской губернии. Он идет по жизни твердо, уверенно и одиноко.

Антон старался Левитана всячески отвлечь от мрачных мыслей и развлечь – подыскал работу в юмористическом журнале, по вечерам приглашал «в общество», в частности в салон Софьи Кувшинниковой.

Левитан был очень влюбчивым человеком, он быстро терял голову в присутствии представительниц прекрасного пола. Но и ответной любовью не был обделён. Михаил Чехов вспоминал: «Женщины находили его прекрасным, он знал это и сильно перед ними кокетничал. Левитан был неотразим для женщин, и сам он был влюбчив необыкновенно. Его увлечения протекали бурно, у всех на виду, с разными глупостями, до выстрелов включительно. С первого же взгляда на заинтересовавшую его женщину он бросал все и мчался за ней в погоню, хотя она вовсе не уезжала из Москвы. Ему ничего не стоило встать перед дамой на колени, где бы он ее ни встретил, будь то в аллее парка или в доме при людях. Одним женщинам это нравилось в нем, другие, боясь быть скомпрометированными, его остерегались, хотя втайне, сколько я знаю, питали к нему симпатию. Благодаря одному из его ухаживаний он был вызван на дуэль на симфоническом собрании, прямо на концерте, и тут же в антракте с волнением просил меня быть его секундантом».

Летом 1886 года Левитан внезапно влюбился в Машу – единственную сестру пятерых братьев Чеховых. Он сделал ей свое первое и единственное предложение руки и сердца. Та очень удивилась, но предложила остаться только друзьями. Возможно, не была готова жить со столь эмоциональным и меланхоличным мужем, хоть и талантливым художником.

Когда Левитан перебрался в бабкинский флигелек, «доктор Чехов» прибил над дверью вывеску: «Ссудная касса купца Левитана». Они вместе занимались рыбной ловлей, всяческими прогулками, даже охотой. Можно хохотать и возиться с удочками, охотиться и писать, спорить об искусстве и лечить направо и налево, но иногда и с Левитаном бывало не так легко, на него нападала тоска. Позже эти депрессивные состояния стали повторяться все чаще, и еще не раз придется Чехову выхаживать его.

И. И. Левитан. Портрет Софьи Петровны Кувшинниковой. 1888 г.

С Софьей Кувшинниковой у Левитана начался роман, правда, она была старше Левитана на 13 лет и являлась