Антон Чехов - Полина Ребенина

не затруднились указанием и мотивировкой» (21 февраля 1886 года). Чехов признавался: «Первое, что толкнуло меня к самокритике, было очень любезное и, насколько я понимаю, искреннее письмо Суворина».

В глазах Чехова Суворин был очень крупной величиной: в «Литературной табели о рангах» (начало мая 1886 года) его имя стояло на 9-м месте (вслед за Львом Толстым, Гончаровым, Салтыковым-Щедриным, Григоровичем, Островским, Лесковым, Полонским, А. Майковым и перед Гаршиным, С. Максимовым, Г. Успенским, Плещеевым, Короленко, Надсоном).

Их личная встреча состоялась в апреле 1886 года. Очарованный человеческим обаянием Чехова, Суворин решил ему помочь: предложил писать для «Нового времени» без всяких условий, без жестких сроков и за хороший гонорар. Чехов был несказанно рад и писал В. В. Билибину, секретарю Лейкина: «Помолитесь за меня. Не говорите пока Лейкину: меня пригласили в „Новое время“. Когда начну работать там, не знаю. Пишите мне…»

Условия, предложенные Сувориным, были поистине великолепны – никаких требований относительно сроков, и тем, и объема, тона, и не нужно стало ничего втискивать в прокрустово ложе короткого рассказа. В два последующих месяца Чехов печатает «Панихиду», «Враги», «Агафью», «Кошмар», «Святою ночью» – вещи, принадлежащие к лучшим его рассказам. Он буквально обрушил на читателя накопленные за несколько лет образы, картины, размышления. «Пятью рассказами, помещенными в „Новом времени“, я поднял в Питере переполох, от которого угорел, как от чада». Так началось сотрудничество Чехова с «Новым временем», обогатившее русскую литературу многими замечательными произведениями.

Вид на издательство Алексея Суворина «Новое время». 1900 г.

Сотрудничество с газетой Суворина имело и ощутимые материальные результаты: «„Ведьма“ в „Новом времени“ дала мне около 75 р. – нечто, превышающее месячную ренту с „Осколков“», – писал Чехов 17 марта 1886 года. В очередной приезд в Петербург А. П. Чехов явился в редакцию «Осколков» в новом облачении. Он с торжеством отчитался в письме, что явился туда, надев «новое пальто, новые штаны и острые башмаки» (25 апреля 1886 года).

Но при всем том Чехов печатается в «Новом времени» реже, чем в «Осколках» и «Петербургской газете»: лишь в марте и октябре 1886 года он опубликовал по три рассказа в месяц, обычно же печатал два или чаще один рассказ; были и пустые месяцы. Заказная работа начала впервые тесниться свободной.

Но количественное сокращение написанного было еще впереди. 1886–1887 годы – время наивысшей чеховской продуктивности. В 1886 году им написано более ста произведений. Устанавливаются многие черты его писательской манеры, формируется поэзия чеховского пейзажа.

Но, вернувшись из Петербурга в Москву, Чехову пришлось умерить свой творческий порыв: в городе началась эпидемия сыпного тифа. Перегруженные работой врачи бегали по всему городу и почти не спали по ночам. Антон с его ослабленным здоровьем опасался заразиться. Сообщая Билибину о том, что в Москве свирепствует тиф, признавался в том, что особенно боится все распространявшейся болезни: «Мне кажется, что, заболев этой дрянью, я не уцелею, а предлоги для заражения на каждом шагу». Он старался успевать и писать, и лечить, но даже и тогда, когда больные оставляли ему немного свободного времени, ему трудно было сосредоточить свое внимание на белом листе. А Лейкину писал о том, что устал и отупел за последнее время до того, что голова кружится: в квартире постоянно толпится народ, беспрестанно раздаются крики и музыка, в рабочем кабинете холодно и без конца ходят больные. Однако, несмотря на беспорядочную обстановку, Чехов за это время дал в газеты не только множество забавных пустячков, но и несколько истинных шедевров, порой смешных, порой трогательных. Именно в это время были написаны и напечатаны такие рассказы, как «Злоумышленник», «Унтер Пришибеев», а главное – «Тоска». Это история о старом извозчике, который потерял сына и тщетно старается излить свою печаль сменяющим друг друга седокам: они остаются равнодушными, и в конце концов герой рассказа, поставив свою лошадь в конюшню, обращается к ней.

23. Письмо от Григоровича

В марте 1886 году Чехов получил письмо от Дмитрия Григоровича, известного литератора, сподвижника Тургенева и величественного барина с бакенбардами. Ввиду важности этого письма в судьбе Чехова приведем его полностью: «Милостивый государь Антон Павлович. Около года тому назад я случайно прочел в „Петербургской газете“ Ваш рассказ; названия его теперь не припомню; помню только, что меня поразили в нем черты особенной своеобразности, а главное – замечательная верность, правдивость в изображении действующих лиц и также при описании природы. С тех пор я читал все, что было подписано Чехонте, хотя внутренне сердился за человека, который так еще мало себя ценит, что считает нужным прибегать к псевдониму. Читая Вас, я постоянно советовал Суворину и Буренину следовать моему примеру. Они меня послушали и теперь, вместо со мною, не сомневаются, что у Вас настоящий талант – талант, выдвигающий Вас далеко из круга литераторов нового поколенья. Я не журналист, не издатель; пользоваться Вами я могу только читая Вас; если я говорю о Вашем таланте, говорю по убеждению. Мне минуло уже 65 лет; но я сохранил еще столько любви к литературе, с такой горячностью слежу за ее успехом, так радуюсь всегда, когда встречаю в ней что-нибудь живое, даровитое, что не мог – как видите – утерпеть и протягиваю Вам обе руки. Но это еще не все; вот что хочу прибавить: по разнообразным свойствам Вашего несомненного таланта, верному чувству внутреннего анализа, мастерству в описательном роде (метель, ночь и местность в „Агафье“ и т. д.), чувству пластичности, где в нескольких строчках является полная картина: тучки на угасающей заре – „как пепел на потухающих угольях…“ и т. д. – Вы, я уверен, призваны к тому, чтобы написать несколько превосходных, истинно художественных произведений. Вы совершите великий нравственный грех, если не оправдаете таких ожиданий. Для этого вот что нужно: уважение к таланту, который дается так редко. Бросьте срочную работу. Я не знаю Ваших средств; если у Вас их мало, голодайте лучше, как мы в свое время голодали, поберегите Ваши впечатления для труда обдуманного, обделанного, писанного не в один присест, но писанного в счастливые часы внутреннего настроения. Один такой труд будет во сто раз выше оценен сотни прекрасных рассказов, разбросанных в разное время по газетам; Вы сразу возьмете приз и станете на видную точку в глазах чутких людей и затем всей читающей публики. В основу Ваших рассказов часто взят мотив несколько цинического оттенка, к чему это? Правдивость, реализм не только не исключают изящества, – по выигрывают от последнего. Вы настолько сильно владеете формой и чувством пластики, что нет особой надобности говорить, например, о