Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

В конце пребывания Черчилля на посту премьер-министра, когда победа была уже несомненной, его готовность к общению уменьшилась. После смерти Рузвельта он не поехал в Вашингтон и не воспользовался возможностью познакомиться с его преемником Трумэном, который явно этого очень хотел. Может, в эти дни Черчилль неважно себя чувствовал, может, он был слишком разочарован постоянно сокращающимся сотрудничеством с США, а может, все вместе.

Сталина же, наоборот, приходилось убеждать, уговаривать, не давать ему передышки. Несмотря на большую опасность и трудности, Черчилль летал к нему в Москву. В августе 1942 года немецкие войска стояли под Сталинградом, британцы воевали в Африке и Азии, но все еще не в Европе. В Кремле Сталин в ярости спросил Черчилля: «Когда вы начнете воевать?» — и с сарказмом добавил, что страх британских солдат наверняка уменьшится, как только они вступят в бой. Черчилль вышел из себя, стукнул кулаком по столу и ответил, что может извинить это замечание Сталина, только зная о мужестве русских солдат. Переводчик едва поспевал за быстрой речью Черчилля. Сталин, наблюдая за Черчиллем, сказал: «Я не понимаю, что вы говорите, но, видит Бог, мне нравятся ваши чувства».

Совершенно особенный стиль общения выбрал Черчилль для своих противников. Непосредственная конфронтация была результатом его чрезвычайной находчивости. А она вытекала из его высокой самооценки и связанной с ней установки, что нападки — лобовые атаки или просто иронические уколы — только оттачивают его находчивость и юмор.

Знаменитая находчивость Черчилля была следствием того, что благодаря высокой самооценке он почти никогда не чувствовал растерянности, в бою не заботился о том, что его могут ранить, и сразу же переходил в наступление.

С почти гениальной находчивостью Черчилля связано несколько замечательных анекдотов. Знаменитый британский карикатурист Дэвид Лоу сказал однажды (и это относилось не только к находчивости Черчилля), что Черчилль — один из немногих людей, которых он считает гениями. Второй — Джордж Бернард Шоу. Лоу добавил: забавно, что каждый из них думает, будто второго сильно переоценивают. Как-то Джордж Бернард Шоу прислал Черчиллю приглашение на премьеру своей пьесы с припиской: «Приходите и приводите друга, если он у вас есть». Черчилль ответил: «Не могу присутствовать на премьере. Приду на второе представление, если оно состоится».

Особое место среди противников Черчилля занимала леди Нэнси Астор. Урожденная американка, она вышла замуж за представителя знаменитого и богатого семейства Астор и была первой женщиной, получившей место в британском парламенте. Она, как и Черчилль, принадлежала к Консервативной партии, но поддерживала курс Невилла Чемберлена на политику умиротворения, с которой так ожесточенно боролся Черчилль. Нэнси Астор славилась остроумием и ехидным языком, и Черчиллю не раз доставалось от нее. Когда она пригласила его на костюмированный бал, а он спросил, в каком костюме ему прийти, леди Астор ответила: «А почему бы вам не прийти просто трезвым?» Но такие колкости только подзадоривали Черчилля. Во время их пребывания в родовом имении Бленхейм, куда их пригласил кузен Черчилля, герцог Мальборо, между ними произошел знаменитый словесный поединок. В конце долгого спора, как рассказывают, Нэнси Астор сказала Черчиллю:

— Уинстон, если бы вы были моим мужем, я подмешала бы вам в кофе яду.

Незамедлительная реакция Черчилля:

— Нэнси, если бы я был вашим мужем, я выпил бы его.

Когда во время Второй мировой войны в перерыве конференции пьяный американский солдат крикнул Черчиллю в коридоре: «Эй, толстяк, где тут туалет?» — Черчилль ответил: «По коридору налево, вторая дверь справа. На двери табличка „Для джентльменов“, но вы можете войти».

15

ИСТОЧНИК СИЛЫ

Подходящего времени для отпуска не бывает, поэтому просто бери отпуск.

В июле 1945 года Черчилль проиграл выборы, и ему пришлось в разгар переговоров о будущем послевоенной Европы уйти с поста — для него это было тяжелым ударом. Хотя здоровье его ухудшилось, но честолюбие и воля к преобразованиям не потеряли ни капли присущей ему страстности. И все же силы Черчилля нельзя было сравнить с силами того человека, который в 1940 году взял власть в свои руки, чтобы, как он выразился, в битве за Великобританию «заставить льва рычать». Едва ли кто-то знал об этом лучше (может быть, даже лучше самого Черчилля), чем его жена Клементина. Она попыталась утешить мужа: «Возможно, это скрытое благодеяние». Он сказал лишь: «Ну, тогда оно слишком хорошо скрыто».

Черчиллю уже исполнился семьдесят один год, но он и не думал уходить на покой. В парламенте он взял на себя руководство консервативной оппозицией, и ему в самом деле удалось снова стать премьер-министром в октябре 1951 года, когда ему было почти семьдесят семь. Откуда он черпал силы?

Одному американскому бизнесмену, который гордо рассказал Черчиллю, что пять дней в неделю работает с 8 до 17.30, Черчилль сухо заметил: «Это — самое превосходное описание короткой жизни, какое мне когда-либо приходилось слышать». Действительно, для Черчилля было немыслимо посвятить весь день исключительно выполнению своих служебных обязанностей, какую бы должность он ни занимал.

Всю свою жизнь Черчилль уделял большое внимание восстановлению своих физических и душевных сил.

Даже во времена, когда на нем лежала тяжелейшая ответственность, он заботился о том, чтобы иметь свободное время, которое мог полностью потратить на себя и отдохнуть. Каким бы деятельным и энергичным, каким бы инициативным он ни был в работе, каким бы неутомимым человеком ни казался, сам он очень тонко чувствовал, на что у него хватит сил. Он знал об опасностях, скрытых в его организме. Несмотря на свой во многих отношениях нездоровый образ жизни — он каждый день выкуривал восемь сигар, употреблял алкоголь, причем в немалых количествах, любил хорошо и много поесть, — Черчилль хорошо чувствовал реакцию своего организма. Он плавал, позволял себе вволю поспать, вообще делал то, что хочется. Черчилль также знал, что может положиться на свою изобретательность и энергичность только в том случае, если будет реагировать на опасность «перегорания», на сигналы усталости, а лучше всего — не допускать их появления.

Особенно важным источником силы был дневной сон. Даже с июля по сентябрь 1940 года, в сложнейшее время воздушной битвы та Англию, в час труднейшего испытания, он не захотел отказаться от дневного отдыха. Слова самого Черчилля позволяют сделать вывод, что именно в те дни величайшей опасности он нуждался в этом источнике сил: «Когда началась война, мне необходимо было спать днем, ибо это был единственный способ справиться со свалившейся на меня ответственностью». Черчилль привык отдыхать днем