Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

Тогда он проводил с ними два или три часа и таким образом обретал силы и спокойствие. И выигрывал время, чтобы в конце концов принять верное решение. Но вначале надо было отдышаться.

Черчилль знал, какое значение имеет духовный и душевный отдых, относился к нему очень серьезно, настолько серьезно, что включал его в свое расписание дня, поэтому понимал значение отдыха и досуга для душевного состояния населения и солдат. Так, он всегда заботился о хорошем снабжении продовольствием с учетом пожеланий солдат. Он заботился даже о том, во что солдатам лучше всего играть в свободное время. Черчилль знал: выдающихся успехов можно достичь, только если тело и душа снова и снова могут восстанавливать силы — расстоянием, покоем и приятными событиями.

16

ИНТЕРЕС К НОВОМУ

Я хотел бы жить вечно. Пусть даже только для того, чтобы увидеть, что и через сто лет люди делают те же ошибки, что и я.

Несмотря на свой возраст — а ему было уже почти семьдесят один год, — Черчилль хотел активно участвовать в решении мировых проблем в обстановке, сильно изменившейся после окончания войны, причем играть важную роль. Он пока не считал, что его образ в книгах по истории полностью завершен. Как раз в послевоенное время он, как руководитель оппозиции, выступает особенно часто. Хотя Черчилль больше не занимает никаких правительственных постов, о его выступлениях постоянно говорят. Пятого марта 1946 года он произносит речь в Вестминстерском колледже в Фултоне, штат Миссури. Особенно привлекательной в этом приглашении была перспектива поехать туда вместе с президентом США Гарри С. Трумэном, выходцем из Миссури, на его личном поезде. На самом деле во время этой поездки они до ночи играли в покер. Фултоновская речь Черчилля стала знаменитой, потому что в ней он впервые сказал о «железном занавесе» в центре Европы. Это выражение и образ СССР, нарисованный Черчиллем, остались в памяти западного мира как начало «холодной войны». Девятнадцатого сентября 1946 года в своей не менее знаменитой речи перед студентами Цюрихского университета Черчилль призвал к европейскому сотрудничеству. Франции и Германии, по мнению Черчилля, следовало сыграть главную роль в объединении Европы. Однако он не считал, что Великобритания должна стать частью Европы. Англосаксонский мир — Черчилль имел в виду как сохранение Британского Содружества наций, так и тесное сотрудничество с США — все еще оставался для него особой формой общности, которую следовало сохранить, несмотря на то что это единство и солидарность не носили обязательного характера. Этого убеждения ничуть не менял тот факт, что мир вступил в пору особенно быстрых изменений, при которых бурное развитие техники влияло на все области жизни, и мышления, и само общество.

Черчилль родился в Викторианскую эпоху, в период наивысшего расцвета Британской империи. В Судане при подавлении восстания махдистов он участвовал в одной из последних кавалерийских атак в истории; спустя десятилетия, будучи одним из главнокомандующих союзными войсками, взял на себя часть ответственности за первые атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, а в конце своей жизни успел застать первые полеты людей в космос. В молодости Черчилль представлял себе войну чем-то вроде рискованного спортивного состязания. Но это представление изменилось уже во время Первой мировой войны.

В своей книге «Мои ранние годы» Черчилль восторженно изображает те полгода незадолго до конца века, когда он получил отпуск перед отправкой полка в Индию. В разгар лондонского сезона он вращался в высшем обществе, а спустя два десятилетия понял, что в результате драматических изменений XX века оно постепенно начинает переживать свой закат. «Я часто спрашивал себя, — написал он позднее, — довелось ли какому-то другому поколению пережить такую полную смену всех ценностей и реалий, как нам. Едва ли сохранилось хоть что-то в духовном и материальном мире, что в результате полученного воспитания я привык считать постоянным, незыблемым и вечным. А появилось все то, что я считал или только был приучен считать невозможным». За этими событиями, о которых он писал в 1930 году, последовали куда более драматические перемены.

Следует особенно отметить, что Черчилль, уже стареющий политик, развил в себе необыкновенное чутье относительно будущего и сделал работу над этим будущим важнейшей задачей своего второго срока на посту премьер-министра, который начался в 1951 году.

Если другие политики занимались преимущественно насущными проблемами, то Черчилль даже в солидном возрасте сохранял способность предвидения и открытость всему новому.

Хотя Черчилль с его стремлением к модернизации всегда думал о будущем, все-таки удивительно, что с возрастом он уделял этому все больше и больше внимания.

Объяснить это можно тем, что Черчилль всю свою жизнь интересовался всякими новшествами. Технические изобретения и общественные проекты не просто занимали его, он пользовался ими в работе. Всегда, во все периоды своей жизни. Он следил за всеми новинками техники, чтобы применить их в военных целях, и когда занимал пост военно-морского министра в Первую мировую войну, и позднее, став премьер-министром во Вторую мировую. Его жажда знаний в сочетании с творческим подходом и привычкой задавать вопросы, не боясь показаться при этом некомпетентным, порождали новые идеи, о чем свидетельствует, например, то, как он выступал за создание танков в Первую мировую войну. Черчилль показал, что не надо быть инженером, чтобы способствовать развитию и использованию техники. Все дело в позиции. А она зависит от особенностей личности.

Изобретение атомной бомбы изменило мир, и Черчилль сразу же увидел в этом предупреждение.

Его слова «Давайте, заботясь о будущем, думать о нем и планировать его», кажется, были девизом его второго пребывания на посту премьер-министра.

Черчилль всегда был убежден: руководитель должен обладать даром предвидения, должен стараться предугадывать возможные пути развития будущего и при выполнении своих задач всегда просчитывать, что может произойти, когда он уйдет в отставку.

Все эти качества сочетались с умением Черчилля мыслить историческими, эпохальными категориями. Он хотел, чтобы его деятельность оказывала влияние не только на сегодняшний день. Этого же хотели и многие выдающиеся личности, вершившие судьбы мира. Но было бы упрощением объяснять неослабевающий интерес Черчилля к переменам, к последним изобретениям техники только заботой о том, каким он останется в истории. Конечно, эта мысль тоже была некоторым стимулом, но в первую очередь Черчилль был человеком, который всегда всем интересовался — жизнью, людьми, прогрессом.

Он не только неустанно объяснял себе и другим, за что боролась Великобритания