Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

Черчилль считал речи особенно важным средством общения, поэтому всегда готовил их с большим старанием.

Всю свою жизнь Черчилль чрезвычайно основательно работал над речами. Он тратил часы, даже дни на подготовку выступлений. Позднее он диктовал, часто по ночам, при этом ходил взад и вперед, развивая, отбрасывая или углубляя свои мысли. Так он упорядочивал свои идеи, а проговаривая речь, предугадывал впечатление, которое она произведет. Он знал, что произнесение мыслей, формулирование идей и аргументов вслух намного быстрее позволяют проверить суть выступления, чем молчаливое написание текстов.

Когда диктовка заканчивалась, Черчилль просил дать ему текст и продолжал исправлять и изменять его. Дело кончалось тем, что речь он знал почти наизусть. В начале своей карьеры он даже специально заучивал их. Позднее ему было достаточно держать текст в руках. Обычно ораторы читают по рукописи, в которой выступление написано сплошным текстом. Как правило, он напечатан немного крупнее обычного, чтобы легче было читать. Некоторые ораторы еще выделяют карандашом отдельные акценты. Черчилль придумал абсолютно оригинальную технику. Он просил печатать речи в виде строф с короткими строками и абзацами. Поэтому на первый взгляд рукописи его речей выглядят как очень длинные стихи. Помощники Черчилля называли это написать речь «в форме псалма». Такая, похожая на псалом, лирично-ритмическая обработка фраз, которые он собирался произнести, помогала Черчиллю сразу взять правильную интонацию, ритм и делать паузы в нужных местах.

Вот почему обращения Черчилля, в большинстве случаев заранее детально проработанные, производили впечатление рождающихся сию минуту спонтанных выступлений. Его близкий друг Биркенхед однажды остроумно сказал: «Уинстон провел лучшие годы жизни за подготовкой своих экспромтов».

Знание текста более или менее наизусть давало Черчиллю уверенность при выступлении, а значит, и возможность в любую минуту отреагировать на поведение публики и в случае необходимости изменить ритм доклада. Это позволяло ему говорить свободно и чувствовать настроение слушателей — и Черчилль умел пользоваться этим.

В построении своих речей Черчилль придерживался определенной структуры. Все фразы вели к цели, которой он, собственно, и хотел достичь.

Речь должна иметь ясную цель, которую оратор обязан донести до слушателей своей аргументацией и драматургией выступления.

В своем сочинении «Основы риторики» Черчилль указывал на то, что нужно определить суть аргумента — причину, делающую его неопровержимым, — и всю речь свести именно к ней.

Важной частью выступлений Черчилля — как и вообще его стиля общения — были определенные речевые приемы, которыми он постоянно пользовался. Например, метафоры и противопоставления.

Метафоры были близки его сути, он ведь был человеком чувства. С их помощью он делал абстрактные понятия образными, ясными и надолго запоминающимися. Самая его знаменитая метафора — «железный занавес», отгородивший Восточный блок, который объединил Советский Союз и восточноевропейские страны, оказавшиеся под его влиянием. На самом деле выражение «железный занавес» принадлежит не Черчиллю. Впервые его употребила в 1920 году британский политик Этель Сноуден в своей книге «По большевистской России» («Through Bolshevik Russia»), говоря о будущем Советском: Союзе. Но популярным оно стало после знаменитой речи Черчилля в марте 1946 года в Вестминстерском колледже в Фултоне, штат Миссури.

Однако главным его ораторским «фирменным знаком» стало противопоставление и обыгрывание противоречий. Например, Черчилль особенно часто использовал крестообразное расположение частей двух параллельных членов — хиазм, — впрочем, его любили многие великие ораторы. Примерами хиазма являются знаменитые фразы: «Предполагается, что лучше не нести ответственности и не ошибаться, чем нести ответственность и ошибаться». Или: «Оптимист видит в любой опасности шанс, пессимист в любом шансе — опасность». Джона Ф. Кеннеди этот прием вдохновил на известную фразу: «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя, спрашивай, что ты можешь сделать для твоей страны». В 1933 году Черчилль сказал о премьер-министре от Лейбористской партии Рамсее Макдональде: «Он обладает даром вложить в максимальное количество слов минимальное количество мыслей». После Мюнхенского соглашения 1938 года Черчилль произнес в парламенте: «У Великобритании был выбор между войной и бесчестьем. Вы выбрали бесчестье. Теперь вы получите войну». Особенно знаменита его фраза: «Еще никогда так много людей не были обязаны столь немногим героям так многим». Вначале он сказал эти слова в бункере во время воздушной битвы за Англию, а через четыре дня повторил их в парламенте.

В своем сочинении об ораторском искусстве Черчилль далее писал: «Нет более важного элемента в технике риторики, чем постоянный поиск самого подходящего слова». Для стиля Черчилля, оратора и писателя, характерен ясный и живой язык. Чтение его книг, например книг «Мои ранние годы» или «Вторая мировая война», никогда не утомляет, кажется, будто Черчилль сидит напротив и рассказывает все то, что ты сейчас читаешь.

На самом деле Черчилль всю жизнь добивался ясного, понятного стиля, и, безусловно, его манера диктовать тексты помогала ему в этом.

Черчилль старался пользоваться по возможности короткими словами, а лучше всего — разговорными. Больше всего ему нравилось, когда одно слово описывало то, что обычно выражают в нескольких словах. Он любил, чтобы слово рождало образ. Старался избегать профессионального жаргона, даже боролся с ним. Правильному профессионально-бюрократическому понятию предпочитал более эмоциональное. Так ополчение — военизированная организация, созданная для привлечения на добровольной основе гражданского населения к обороне страны, — изменило свое первоначальное название «Добровольцы местной обороны» («Local Defense Volunteers») на «Охрану родного дома» («Home Guard»).

Черчилль, оратор и писатель, стремился придумывать запоминающиеся фразы, и, как показывает история, ему это удавалось. Едва ли кого-то еще из знаменитых людей цитируют так часто, едва ли еще чьи-то цитаты так же знамениты. Словно Черчилль писал свои тексты специально для книг по истории. Американский журналист Эдуард Р. Марроу однажды сказал: «Черчилль мобилизовал английский язык и послал его на войну».

Иногда слова Черчилля могут показаться тяжеловесными и витиеватыми, но они соответствовали его личности.

Любовь Черчилля к языку отражала его творческую индивидуальность, его умение тонко чувствовать.

Кроме того, язык Черчилля — зеркало его характера, его неугомонности. Слова Черчилля — особенно Черчилля-оратора — бывали жесткими, могли глубоко задеть. Но это ему не мешало: «Давайте не будем бояться сказать короткую выразительную фразу, даже если ее воспримут как колкость».

Целенаправленный поиск главного аргумента в выступлении, стремление всегда найти точное и понятное слово соответствовали склонности Черчилля к созданию символов и образов. Таким символом, ставшим с молодости его опознавательным знаком, была неизменная сигара. К сигарам он пристрастился на Кубе. Даже на фотографиях он редко бывает без сигары. А еще