Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

«кто может выиграть войну, не смог бы заключить выгодного для себя мирного договора, а тот, кто может заключить такой договор, никогда бы не выиграл войны». Это были почти пророческие слова человека, которого вскоре после победы над Гитлером соотечественники провалили на выборах. Вероятно, Черчилль сумел бы найти правильную линию поведения, особенно в том, что касается милосердия к бывшему врагу, но британцы сомневались, что он сможет управлять страной в условиях мира так, как им хотелось. Словно предвидя это, он написал в той же книге относительно своей способности к руководству во время войны и в мирной жизни: «Все-таки, вероятно, я зашел бы слишком далеко, если бы стал утверждать, будто могу и то, и другое».

Совершенных руководителей не бывает. У Черчилля было много достоинств. В час наибольшей опасности им цены не было. Но потом — именно так полагали англичане — потребовались другие способности: приводить страну в порядок, строить, управлять. А этих-то способностей люди в Черчилле не видели.

13

САМООРГАНИЗАЦИЯ

Величие человека измеряется тем, что его раздражает.

Разве так должен вести себя руководитель? Расправляться с почтой по утрам в постели? Диктовать из ванной? Позволять себе спать днем? Сочинять речи по ночам? Сегодня это не принято, да и во времена Черчилля так не делали. Но Черчиллю было безразлично, что «принято», а что нет. Он спрашивал себя, что в рамках дозволенного правильно для него. На общественные нормы, условности, традиции, если они не помогали ему быть в форме, он не обращал внимания. А хорошее самочувствие для Черчилля, как и для всех людей, полностью реализующих себя, было чрезвычайно важно.

Постоянная жажда деятельности, свойственная Черчиллю, заставляла многих его противников считать его человеком недисциплинированным. Однако он был человеком жесткой самодисциплины. Иначе как бы он вообще смог справиться со своими обязанностями, со всеми многочисленными делами? Один лишь объем его литературных трудов сделал бы честь человеку, не занимающемуся ничем, кроме писательской деятельности.

В распределении своего рабочего времени, умении создать все условия, которые помогали ему работать с полной отдачей, Черчилль был гениальным организатором. Уже в Первую мировую войну он сделал для себя мобильный кабинет. Куда бы он ни ехал, его сопровождали сотрудники, средства связи и передвижная «комната карт». Черчилль всегда заботился о том, чтобы и в поездках иметь по возможности приятную и, главное, практичную и эффективную рабочую обстановку. Например, во время Ялтинской конференции в феврале 1945 года его режим дня был нарушен. Совещания со Сталиным и Рузвельтом об устройстве Европы после окончания войны проходили с полудня и до поздней ночи. После них Черчиллю приходилось заниматься административными вопросами, поступавшими из Лондона. Из-за этого он очень поздно ложился спать, а значит, и вставал поздно, так что его штабу пришлось на месте приспосабливать свой распорядок работы к его потребностям. Изменили даже время еды.

Черчилль считал, что самоорганизация имеет решающее значение для выполнения почти превосходящей человеческие возможности организационной и руководящей задачи во время Второй мировой войны.

Примечательны упорство и последовательность, с какими Черчилль заботился о создании и сохранении наилучшей рабочей обстановки. Наилучшей — то есть соответствовавшей его личным духовным и физическим потребностям, а не требовавшей от него приспособления.

Полноценный сон для Черчилля был так же важен, как хорошая еда и отдых, желательно в кругу семьи.

Хотя Черчилль всегда настаивал на быстрой работе, сам он не любил спешить. Наоборот, всем были известны его неторопливость, его спокойное отношение ко многому, в том числе и ко времени, из-за чего он часто опаздывал на публичные встречи. Может быть, в его опозданиях виновато было то обстоятельство, что в своей работе Черчилль следовал четким привычкам. Правда, по сравнению с привычками других руководителей они были чрезвычайно эксцентричны.

Во время Второй мировой войны Черчилль по большей части ночевал в помещениях этажом выше подземных комнат, где располагался военный кабинет. По утрам, еще в постели, он прочитывал примерно девять газет. Он не доверял ни одному помощнику отбор новостей, всегда делал это сам. В семь часов с минутами он, в своем знаменитом утреннем халате, заходил в комнату карт и знакомился с положением дел на сегодня. Потом принимал ванну. После обеда — дневной сон, от часу до полутора часов. Нередко, проснувшись, он принимал ванну второй раз. Время, проведенное в ванной комнате, Черчилль, как правило, использовал для диктовки памятных записок.

Диктовка речей, да и книг тоже была для Черчилля размышлением вслух.

Диктуя и просто разговаривая, Черчилль упорядочивал свои мысли и идеи. Поэтому он любил проводить «круглые столы».

Однажды Асквит так прокомментировал это в одном письме: «Уинстон думает губами». Что вовсе не было комплиментом. Когда Черчилль был министром внутренних дел в правительстве Асквита, то мучил премьера замечаниями почти по любому вопросу, не важно, спрашивали его или нет. Он рано привык диктовать почти все: речи, книги, статьи. Еще молодым депутатом он уже позволял себе личного секретаря. На него работали и помощники, часто выпускники Оксфорда. Если он писал большие тексты, то оставлял в них пустые места там, где ему не хватало знаний, и заполнял их позднее. Черчилль придумал «лоскутную технику», которая позволяла ему взяться за работу, не изучив все досконально. Когда часть текста была написана, он поручал, например, своему секретарю Эдуарду Мэшу найти в нем банальные и общие фразы. Кроме того, надо было отметить прилагательные, которые он использовал слишком часто. Нередко по ночам у Черчилля бывало особенно творческое настроение, поэтому он следил за тем, чтобы поблизости всегда находился кто-то, кому он мог бы диктовать. В тапочках и ночном халате он ходил взад и вперед, куря сигару и выкрикивая свои идеи, а рядом наготове стоял стакан виски.

Гранки своих книг, как правило, не написанных, а надиктованных, Черчилль проверял в постели или за конторкой. В его кабинете дома стояла конторка, которую он сам смастерил. В период, который он называл «годы в пустыне», когда с 1929 по 1939 год Черчилль не занимал правительственных должностей и проводил свое время в поместье Чартуэлл, работая каменщиком и диктуя книги, он как-то записал, что им сделано за месяц: он ежедневно укладывал 200 кирпичей и диктовал 2000 слов.

Будучи премьер-министром, Черчилль распорядился также строго упорядочить поступление почты. В обязанности его сотрудников входил ее предварительный просмотр. Этим занимались одиннадцать человек, сортировавших поступающую почту по важности: наверх клали самые важные и неотложные дела (Тор of the Box), затем документы на подпись, парламентские вопросы, вопросы,