Лекции о Достоевском - Андрей Николаевич Павленко

Это совершенно другой разворот проблемы. Именно он и станет предметом моего обсуждения.

Аргументы в защиту этой интерпретации.

а) Достоевский говорит о пространственно-геометрических свойствах рая, а не о ценностном его выражении потому, что приводится косвенный аргумент в его пользу:

«…хотя часы его, по-моему, давно должны были бы разложиться на составные элементы у него в кармане дорогой…»[248].

Спросим себя: какое отношение «часы» – как именно линейка времени и их вещественно-химическая основа – могут иметь к ценностному выражению райской благодати. Будем и останемся честными – никакого! Попавший в рай будет испытывать блаженство вне зависимости от того – рассыпались на составные элементы его часы «по дороге в рай» или нет.

б) Второй аргумент представлен от лица самого чёрта:

«…и чтобы попасть к вам на землю предстояло ещё перелететь пространство…конечно, это один только миг (курсив мой – А.П.), но ведь и луч света от Солнца идёт целых восемь минут…»[249].

Ясно, что чортъ покрывает «пространство» в один «миг», и ясно, что это пространство не имеет свойств земного пространства, поскольку скорость, с которой свет приходит на Землю от Солнца такова, что ему требуется не «миг», а целых восемь минут. Стало быть, пространство между Солнцем и Землёй имеет вполне земные свойства, т.е. оно евклидово. Роман был опубликован целиком к 1880 г. До создания общей теории относительности, которая допускает неевклидовость околосолнечного пространства, оставалось ещё долгих 35 лет. Достоевский, конечно, знать об этом ещё не мог никак. А до подтверждения Эддингтона – и вовсе 38.

Но ведь чортъ прилетел не от Солнца, а из «другого мира», он преодолевал «пространство», в котором и температура-то минус сто пятьдесят градусов! То есть он преодолел расстояние, которое явно превосходит расстояние от Солнца до Земли. Спросим себя: как такое возможно, возможно концептуально?

Здесь отметим, что в распоряжении Достоевского ещё нет ни преобразований (уравнений) Лоренца, ни специальной теории относительности. Но, что же тогда есть? В его распоряжении есть представления о неевклидовости «того» – божественного – мира. Хорошо, но что отсюда можно было извлечь? Оказывается, не так уж и мало. Попробуем зафиксировать характеристики пространства и перемещения в нём, на которые обращает внимание Фёдор Михайлович:

I) Характеристики пространства «земного» и «неземного» миров – различны.

II) В «земном» и «неземном» мирах время течёт по-разному.

III) Не существует универсальной (выделенной) системы координат. Любая система координат – относительна.

Отсюда уже следуют нетривиальные выводы:

1) Не существует универсальной одновременности для «земного» и «неземного» миров.

2) В земном и неземном мирах разные временные линейки – часы, которые показывают разное время прохождения пути «грешником».

2а) По «земным» часам – грешник покрыл расстояние до рая в «квадриллионы километров» за «биллион лет».

2б) По «райским» часам расстояние в квадриллион километров было покрыто всего-то за «две секунды».

Рассмотрев это, нетрудно увидеть прямое совпадение многих утверждений с утверждениями Специальной теории относительности. И, прежде всего, утверждения: II; III; 1 ; 2.

Перед нами открывается поразительная картина – Ф.М. Достоевский, продумывая связь свойств пространства и времени в «земном» и «неземном» мирах, фактически, неосознанно предвосхитил создание соответствующей – релятивистской теории.

Конечно, уравнения позже напишет Х.А. Лоренц, конечно, продумает концептуальную основу этой теории А. Пуанкаре, конечно, А. Эйнштейн, после всего ими сделанного и полученного, обобщит эти результаты и за это его объявят автором СТО. Но всё это будет «потом», то есть спустя 25 лет после опубликования «Братьев Карамазовых». Однако в его работе уже был сделан первый концептуальный прорыв. И пусть это были не Галилеевы (Лоренцовы) системы координат, а всего только «мир земной» и «мир райский», пусть не писались формулы о релятивистских сокращениях пространственных и временных интервалов, но, несмотря на это – было понято главное: 1) не существует универсальной одновременности; 2) время в этих столь разных мирах течёт по-разному;

Достоевский это понял и выразил в той форме, которая была ему наиболее доступна – художественной.

Вопрос: Следствия из предположений Достоевского

СЛЕДСТВИЕ ПЕРВОЕ

Если встать на точку зрения тех исследователей творчества Достоевского, которые полагают, что Фёдор Михайлович писал образ рационально-надменного и самоуверенного Ивана Карамазова с молодого Владимира Соловьёва, то возгласы Ивана на рассказ Чорта, часто произносимые невпопад и подчёркивающие его полное непонимание обсуждаемого вопроса, дают нам веские основания предположить, что Достоевский, как я уже отмечал, предложил на суд читателя диалог, выполненный в традициях платонизма – как это было изложено, например, у платоника Галилея, – где профаны представлены самоуверенными и заносчивыми « умниками» и «знатоками», в действительности, не понимающими сути вопроса. В данном случае таким заносчивым профаном – «знатоком» выступает Иван Карамазов (и возможно его прототип – Владимир Соловьёв).

СЛЕДСТВИЕ ВТОРОЕ:

Достоевский даёт прекрасное – «зеркальное» – описание Ивана Карамазова. Ведь, допустив за верную версию Ивана о чорте – «потому что это я, я сам говорю, а не ты!» – мы вправе допустить следующее:

1) Чортъ – это просто зеркальное отражение Ивана.

2) Описание внешности чорта – это описание внешности самого

Ивана:

«Это был какой-то господин или, лучше сказать, известного сорта русский джентльмен. …с не очень сильной проседью в тёмных, довольно длинных и густых ещё волосах и в стриженой бородке клином»[250].

Так и хочется сказать: «Ба, так ведь это же и есть описание портрета и внешности Соловьёва как раз в 80-е годы!» И тёмные длинные волосы «с не очень сильной проседью» и «бородка клином»!

Какой-нибудь интеллигентный и либеральный последователь Соловьёва тотчас может возмутиться: да, ведь, под это описание портрета чорта подойдёт добрая половина образованных людей 80-х годов 19-го столетия. И будет, между прочим, прав! Поэтому успокоим «либерального интеллигента» – нигде Фёдор Михайлович, ограничившись описанием внешнего сходства, не говорит про чорта, что он работает над диссертацией «Критика отвлечённых начал», которую и собирается защитить аккурат 8 апреля 1880 года. Но всё равно мы не можем от увиденного оторвать своего взора – как же они поразительно похожи: Чортъ, Иван и Соловьёв!

СЛЕДСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Ф.М. Достоевский, описывая разность миров – земного и райского – предвосхищает многие представления релятивистской механики. Но есть мнение, что не только предвосхищает, но и оказывает влияние.

Известно, что в 1904–1905 г.г. происходит формирование концептуальных основ специальной теории относительности (СТО).

После того как Х.А. Лоренц получил свои знаменитые преобразования (1904) , возник вопрос: как следует понимать такие феномены как сокращение интервалов времени и пространства. И