Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

природных пространств, представления о которых в белорусской традиции сформированы гораздо слабее, чем в русской. В белорусских поверьях место домового, лешего, водяного и других локальных духов часто занимают соответствующие разновидности чертей — черт домовой, лесной, водяной, полевой, лозовой и прочие. Замечательный исследователь белорусской мифологии П. Демидович так писал об этой особенности местной традиции: «С чертом белорусу приходится постоянно бороться, поэтому неудивительно, что он имеет о нем довольно отчетливое представление… и сохранил в своей памяти многие имена его, которые уже не обозначают отдельных существ, а только характеризуют черта по месту жительства и по роду его деятельности, — например, домовик — тот же черт, но живущий в доме, лесовик — тот же черт, только живущий в лесу…»[121]

Н. Гоголь «Вий». Иллюстрация Р. Штейна, 1901 г.

Гоголь, Н. В. Повести Гоголя [Электронный ресурс]. — СПб.: Издание А. Ф. Маркса, 1901 [1903]. — Электронная версия печатных публикаций. — Из личного архива Майданюка Э. К. / Wikimedia Commons

Происхождение нечистой силы

Был один очень прыткий ангел на небе, и не хотел он уже Бога слушать, так Бог его выкинул с неба долой как Анципора [Антихриста]. Сидел этот Анципор долго один на земле, а потом просит Бога: «Поскольку, — говорит, — мне одному нудно, смилуйся, сделай мне другого товарища!» Бог взял чернила, пустил капельку, так и стал другой черт. Анципор заметил, где Бог поставил те чернила, украл их, да давай прыскать всюду — так наделал целый миллион войска чертей и повел их к Богу на небо. «Выходи, — говорит, — на площадь, будем воевать, теперь королевство уже мое!» Бог стоит себе. Нечто вдалеке загремело, блеснуло. Анципор удивляется: «Что это?» Бог говорит: «Это мое войско идет!» Только сказал — гром, молнии как загремели, заблестели, стали перуны [молнии] стрелять — страх! Все небо всколыхнулось, затряслось, так черти и попадали — который куда: кто в болото, кто в воду, кто в лес, кто в поле — куда попало. С тех пор там и сидят. Теперь святой Илья как увидит где которого, и сжигает его перуном туда.

(Борисовский у. Минской губ., Шейн, II, 341–342)

Нечистая сила вот откуда. У Адама и Евы было двенадцать пар детей. Так приходит к ним Бог: «Где ваши дети? Покажите мне своих детей». Ну так они шесть пар показали Богу, а шесть пар под дуб спрятали. Так Бог тех взял, помял, помял их, благословил их. «Растите», — говорит. Тогда, когда ушел Бог, пошли Адам и Ева к дубу. «Давай, — говорят, — мы помнем так этих». Пришли к дубу, а их и нет. И до сих пор нет. Так вот: мы [люди] от этих шести пар, [что благословил Бог], так они [нечистая сила] от тех шести пар. И их столько, сколько и нас. Только что их не видно, потому что их от Бога спрятали. Ну, и вот же. На заутрене на Пасху иди с яйцом в лес, к бурелому и скажи три раза: «Христос воскрес, хозяин полевой, лесовой, домовой, водяной с хозяюшкой и с детками!» Так и выйдут христосоваться. Вот.

(Белорусы Смоленской губ., Романов, 1891/4, с. 157).

Сатану Бог заковывает в цепи

Когда святой Михаил надел на шею Лапцихвиру [Люциферу] цепь, а его самого в пекле приковал к железному столбу, а Бог чертей перунами[122] разогнал во все стороны, то они поубегали, кто куда глядел: тот в болота, тот в лозу или в лес, тот по хатам спрятался, да еще где-нибудь, может.

(Речицкий у. Минской губ., Pietkiewicz, 1938, s. 187)

Сатана прикован в аду цепями

Пекло — это огромная гора на краю света. При приближении к нему издалека слышно, как люди стонут, и видно, как дым из него валит, а на всех дорогах к нему грешники возы с кусками смолы на себе волочат. Если бы кто вошел в середину, то увидел бы посреди пекла Люцифера, привязанного к столбу двенадцатью цепями. Поодаль от него стоят котлы с душами, а остальные так, и без котлов валяются. Снизу печет их огонь, сверху горящая смола льется. В этих котлах находятся все короли, паны, ксендзы — им было на этом свете хорошо, так за то на том свете плохо. Около пекла мужики с топорами работают: рубят, смолу возят в пекло и кладут под котлы.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 15, № 39).

Мужчина с бородкой и рогами. Рисунок К. Норвида, XIX в.

Biblioteka Narodowa Digital Collections

Черт показывается всегда не иначе как в черном плаще, в капелюше [в шляпе] и на телячьих или козлиных ногах, а временами и на конских. Он показывается ночью, и если человек идет или едет дорогой, то злой дух старается сбить его с дороги и ведет его куда-нибудь в болото, а зимой и в прорубь, но человек если не утратит памяти, то должен стараться зайти и встать на такое поле, где росла пшеница или лен, потому что черт не может зайти на такое поле, потому что из пшеницы просфоры пекут для церкви, а изо льна делают святое масло [елей], что детей крестят и лоб мажет поп в церкви. Как человек встанет на поле, где рос лен или пшеница, то черт всюду бегает и ищет, где есть кончики недопаленной лучины, и он все собирает эти кончики и подходит к человеку, и как только дойдет до человека, то сразу возьмет его и задушит. Только еще есть способ человеку избавиться от злого духа, пока тот собирает кончики лучины, то чаще всего петух запоет кукареку, тогда злой дух — бац! — в пекло и пропадет.

(Гродненский у. Гродненской губ., Шейн, III, с. 309)

Смоляной черт[123] и его внешний вид

Смоляной черт надзирает за смолой, которая переправляется в бочках к пристани на Припяти, и плывет с ней на плотах по Днепру аж до Кременчуга; и ничего удивительного, потому что смола — это его собственность. Полешук знает, для чего идет такое большое количество смолы, но верит, что идет она для пекла. Как везут бочку со смолой по берегу в Юравичи или в Ломачи[124], то и черт едет верхом за подводами. Он не подъезжает близко, а остается сзади сажени за две; сколько раз [, бывало], обернешься, да увидишь, что на коне сидит нечто черное, только тут было, да тут и исчезло. Когда в дороге