Павел I - Коллектив авторов

Полки гвардии все были переформированы. <..>

Прежние мундиры светло-зеленые всей гвардии уничтожены; приказано иметь темно-зеленые, как и во всей армии.

При сем расформировании по новому положению следовало быть одному только полковому адъютанту, почему и отбирали желание у бывших адъютантов: кто желает поступить в сию должность? Все, кроме меня, пожелали поступить во фронт, а я просил оставить меня адъютантом и всячески старался привести скорее отправление моей должности по вновь заведенному порядку, в чем и имел успех, ибо 11-го числа ноября за отличие произведен в поручики, оставаясь полковым адъютантом. При производстве меня в поручики я тут же благодарил государя императора Павла I, став по тогдашнему обычаю на правое колено, целовал руку, а его величество изволил целовать в щеку; приподняв меня, изволил сказать:

– Продолжай так служить, служба твоя за много не пропадет.

Хотя в сие время морозы были пресильные, но вахтпарады производились с большою церемониею и продолжались довольно долго. По окончании парада пароль и приказ отдавался в первые дни на дворе Зимнего дворца, потом, по случаю больших морозов, приказ отдавался всем адъютантам вверху, в комнате возле конногвардейского караула на половине императрицы Марии Феодоровны в присутствии государя императора; приказ диктовал всегда наследник по званию своему с. – петербургского военного губернатора. В один из сих дней случилось быть дежурным при его величестве флигель-адъютанту кн<язю> Андрею Ивановичу Горчакову, племяннику фельдмаршала гр<афа> Суворова, который никак не мог успевать следовать диктации наследника и ничего не написал; по заведенному же тогда обычаю должен был флигель-адъютант, писавший приказ, прочитывать оный вслух государю императору; князь Горчаков, подойдя к императору, сказал его величеству на ухо пароль, но, начав читать приказ, остановился, потому что ничего не писал. Государь император закричал на него:

– Читайте, сударь!

Князь Горчаков, оробев, совсем ничего не мог читать; тогда государь, оборотясь ко мне, сказал:

– Пожалуйте, сударь, прочитайте мне приказ.

По счастию моему, я писал всегда сокращенно и верно; прочитав приказ, государь изволил поклониться мне в пояс, и сказал:

– Благодарю вас, сударь, что заменили моего адъютанта, который так плох, что и читать не умеет.

Обратясь же к кн<язю> Горчакову, сказал:

– Что ты о себе вздумал, что ты племянник Суворова, обвешен крестами; знай, что у меня крестов много в гардеробе висит на гвоздиках; учись, сударь, читать и делать свое дело.

Сказав сие, откланялся всем и вошел в комнаты к императрице. <..>

III

При вступлении императора Павла I на престол его величество, следуя во многом примерам прусского правления во время короля Фридриха Великого, назначил вторым военным губернатором в С.-Петербурге генерала от инфантерии Николая Петровича Архарова, а обер-полициймейстером был ген<ерал>–майор Чулков, которые, по приказанию его величества, доносили ежедневно не только о малейших происшествиях в городе, но даже о частных разговорах, которые доходили до них чрез полицейских шпионов, собиравших таковые сведения чрез домашних у господ служителей, в трактирах и кабаках от солдат и от всякого звания людей; почему весьма нередко сведения сии о разговорах были преувеличены, особенно по неудовольствию некоторых крепостных людей на своих господ, чему могут служить примером следующие анекдоты.

Однажды вечером потребован я был прямо к государю; прибыв, нашел в передней товарищей своих, адъютантов полков л<ейб>–гв<ардии> Преображенского – Толбухина, Измайловского – Комаровского и Конной гвардии – Николая Николаевича Леонтьева, которые тоже были требованы к его величеству; всех нас позвали вместе к его величеству; государь, подошед к нам, сказал:

– Господа, до меня доходит, что господа офицеры гвардии ропщут и жалуются, что я их морожу на вахтпарадах; вы сами видите, в каком жалком положении служба в гвардии: никто ничего не знает, каждому надобно не только толковать, показывать, но даже водить за руки, чтоб делали свое дело; кто не хочет служить – поди прочь, никого не удерживают, я хочу, чтоб каждый знал свою должность; ежели кто из вас услышит вновь от кого ропот, то приказываю вам таковому отрезать ухо и ко мне принести; подите и объявите о сем вашим начальникам и товарищам господам офицерам, каждый по своему полку. <..>

Вышед из кабинета, каждый из нас поехал к своим начальникам: я наперед пошел к наследнику и донес о сем его высочеству, а потом генералу от инфантерии Левашову и объявил всем баталионным командирам и г<осподам> штаб– и обер-офицерам полка. Несколько дней спустя после сего, по отдании приказа в конногвардейской комнате, государь приказал всем адъютантам подождать и, оборотясь к генералу Николаю Петровичу Архарову, сказал:

– Извольте привести.

Архаров вышел в переднюю и потом тотчас возвратился с обер-полициймейстером Чулковым, за которым следовали вышедший незадолго пред тем в отставку из Семеновского полка капитан Иван Иванович Дмитриев и служащий в том же полку штабс-капитан Василий Иванович Лихачёв. Появление сих офицеров удивило всех и наследника. Государь, приказав им стать вокруг их, велел Архарову читать письмо, которое имел он в руках при входе из передней.

Письмо сие было от неизвестного, который доносил, что гвардии офицеры жалуются на государя и на новую службу, что собираются у капитана Дмитриева с Лихачёвым, делают заговор и посягают на жизнь государя. Письмо сие всех поразило и все смотрели на Дмитриева и Лихачёва как на злодеев.

Знавшие же Дмитриева за человека весьма умного, ученого и при том известного автора и отличных правил честности, а Лихачёва за доброго, хотя простого ума человека, удивлялись ему тем более, что Дмитриев никогда с Лихачёвым не был не только в связи, но едва были они знакомы между собою, потому что Лихачёв большею частию находился в отпуску и весьма мало служил.

По прочтении письма государь сказал:

– Вот, господа, слышите повторение того, что я объявлял чрез адъютантов ваших; я не могу оставить дела сего без строжайшего исследования для собственной своей безопасности и в бесчестии для г<оспод> офицеров гвардии.

Потом приказал Архарову взять Дмитриева и Лихачёва к себе к допросу, коих Архаров и Чулков и повели за собою опять в переднюю; а наследник, великий князь Константин Павлович и бывшие все в команде адъютанты бросились целовать руку государя, объявляя, что никто не выдаст и все будут защищать его величество. Потом государь изволил войти в комнаты императрицы Марии Феодоровны, а адъютанты все разошлись.

Исследование сего дела продолжалось несколько дней и весьма беспокоило императрицу, государя, наследника и Архарова, который никак не мог добраться, кто писал письмо; каковое открытие сделал, наконец, брат Лихачёва, Яков Иванович, Семеновского полка поручик, бывший в первый день происшествия сего в карауле, но по смене, явившись к Архарову, просил показать ему письмо,