Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова

В выработанных копях в отвалах много валяется негодных кристаллов изумрудов, так называемые светляки. Вот возьмет Петр насобирает этих светляков. Возьмет постного масла. В постное масло медь бросит. Оно дает зелень. Или бросит туда зеленого фуксину. А потом эту смесь скипятит и варит в ней кристаллы светляков. А в кристаллах трещин много, и при варке смесь окрашивает их зеленью, заходя в трещины. Если посмотреть на такой хорошо сваренный светляк, то каждый может подумать: драгоценный изумруд.

Конечно, опытный гранильщик сразу видит, что в руках у него ничего не стоящий светляк. Вареный светляк. Если такой светляк бросить в нашатырный спирт, он сразу выдает себя. Зелень очень быстро сойдет с него.

Кроме светляков выучился Петр и другому мошенничеству — стекло выдавать за камни. Подшлифует, подкрасит и идет продавать.

Но и стекло легко узнавали наши гранильщики. Стекло легче, чем камень. Потом оно в пальцах теплое. Камень холоднее. В стекле игра ярче, а в камне тучнее. В стекле игра застылая, без движения, а в камне жизнь есть, игра, как слеза, дрожит.

Не долго ходил в Екатеринбург со стекляшками поддельными и светляками вместо драгоценных самоцветов. Не везло ему. Вскоре все узнали его и просто смотреть не хотели на его стекляшки.

Мучился голодом Петр, мучился, и вот, наконец, невтерпеж ему стало. Решил он тайно пробраться через охрану в изумрудные копи и набрать себе столько кристаллов, чтобы на всю жизнь хватило.

И вот однажды ночью ползком пополз по лесу мимо охраны. Пристрелили его. Не заработал он себе камня, а одно достал: похороны ему были бесплатные, на французский счет.

5. БАРИН

Вот здесь, в Свердловске, то есть в Екатеринбурге, в конце города, на болоте, на Луговой улице жила семья портного Баричева. У старика было три сына. Двое старших портняжничали, а третий, младший, — Дмитрий, Митюшка — не захотел быть портным.

О нем и будет этот мой рассказ. Уже в те годы он сам определил всю свою дальнейшую судьбу и печальный свой конец.

Домик у портного был совсем малюсенький, и никаких хозяйственных построек при домике не было. И хозяйства у портного тоже не было. Ни коровы, ни лошади не было у него. Работа портняжская приносила доходы незначительные. И жила вся семья с прибыли, которую приносил огород. Грядок девяносто было у них разных овощей. Конечно, весной они нанимали людей, которые поденно ворошили землю на грядах.

Митюшке очень нравилось, когда осенью в доме бывала свежая копейка от продажи огородной продукции. Он в юности своей понял толк в торговом счастье и поэтому упросил отца, чтобы тот отдал его в ученье к гранильщикам. В то время гранильное дело приносило большие деньги тем, кто умел купить по случайности камни у хищников.

Отец согласился. Дмитрий поступил в учение к гранильщику Затыкину. Договор составили только на один год. В то время ученики обучались года три-четыре, но Митюшка не захотел такого большого срока. «Мне, — говорил он, — и года хватит. Я и за год выучусь». По договору он обязался сделать Затыкину работы в год на сто рублей. Если не сделает, Затыкин мог искать убытки с отца.

Ученик он оказался понятливый, шустрый. Он быстро понял кое-какие детали гранильного дела и через год уже ушел от Затыкина, сработав ему ровно на сто рублей. Дня лишнего не захотел Митюшка работать на Затыкина. Копейки лишней не захотел он ему выработать. И потребовал от него по контракту свидетельство подмастерья.

После того он стал брать работу у Липина. Только он брал работы у Липина столько, что одному ему никак не было возможности сработать ее. Он подыскал себе четырех однолеток недоучек, тоже гранильщиков, которые ушли от учения, и открыл у себя в домике мастерскую. А так как лета ему еще не вышли в совершеннолетие, мастерскую он завел не на свое имя, а на имя отца.

Он держал недоучек на своих хозяйских хлебах и каждую субботу оплачивал им по несколько рублей. Он вычитал с них за харчи. Сколько он оставлял себе от ихней работы, это нам неизвестно. Так проработал он несколько времени и видит, что работы прибывает. Стал Митюшка для мастерской подыскивать ученика.

Этим учеником поступил я. Мне у Баричева приглянулось жить. Отец у меня был бедный крестьянин. Семья большая. Кормить нас отцу не было никакой возможности. Даже хлеб у нас не всегда был. И ласку от родителей видели мы мало, разве только когда в люльке лежали.

Отец привел меня к Баричеву. В первый же день меня усадили за общий стол с хозяевами, и я покушал вдосталь и хлеба, и кой-чего до хлеба. Митюшка был веселый, ласковый паренек. Лет ему было в это время семнадцать-восемнадцать. Лицо у него было худощавое, но чистое и приветливое. И голос у него свежий, задушевный, товарищеский. Я остался у него жить и работать. Отец подписал контракт на три года. Я старался работать как мог, чтобы помочь отцу.

Теперь уже на Дмитрия работали пятеро: четыре горе-мастера и я. Мастера вместе с ним гранили камни, которые он приносил от Липина, а я им услужал и делал домашние дела. Старухе матери по хозяйству помогал, братьям утюги разводил. Иногда и до гранильного станочка меня допускали. А я как дорвусь до станка, работаю столько, сколько мне дозволяли. Все старался, чтобы получить деньги да отцу передать.

Через год у Митюшки насобиралось двести рублей капитала.

Однажды, в пост, в субботу к соседу приехали крестьяне. Сосед зашел к нам и говорит:

— Хищники приехали из Полдневской. Хризолит привезли. Ты бы, Митюшка, поглядел. Может сосватаю тебя.

Митюшка захватил с собой весь свой капитал и ушел. Долго его не было. Наконец возвращается. Отец сидит на катке и спрашивает:

— Купил, Митюшка?

— Купил, отец, — отвечает Дмитрий.

— Сколько?

А Дмитрий показывает два мешочка с камнями и говорит:

— Фунтов десять породы…

— Сколько дал денег, спрашиваю? — говорит отец.

— Денег? Все, отец, отдал… Отец даже ахнул:

— Двести рублей! Ах ты, господи…

А тут на разговор мать Дмитрия прибежала в избу. Поварешка у нее в руках.

— Ах, ты, — кричит, — деймон лихой! Двести рублей. Что же ты наделал? По-миру нас пустишь… Они тебя обманули… Вот я тебя поварешкой по лбу…

А Дмитрий смеется:

— Ничего, — говорит, — мать, неизвестно кто — кого…

Вот как