Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова

— Сколько? — спрашивает Баричев и уж в карман лезет.

— Двадцать пять рублей, — отвечаю.

А он улыбается ласково и дает мне четвертную.

Уехал он с семейством, а я остался как бы вроде хозяина.

Много у него на складе было породы. И топазы, и турмалины дорогие, и изумруды, и разные камни. Если бы взять со склада пуд или два породы — и незаметно бы. Тысяч десять — пятнадцать без всякого можно было шмукануть.

Мне мастера предлагали крупный шмук сделать, и деньги, мол, сейчас же найдут… А я кристалла одного не взял и честно работал на Баричева, как работал на него на Луговой.

— Неужели не отколется ничего? — спрашивали меня мастера.

— Нет, — говорю, — не отколется.

Жилось бы в это время мне ничего, да ссорился я с тестем Баричева. Тесть стоял надо мной, как стражник или надсмотрщик. Тесть был форменный буржуй, и ему мое поведение не нравилось.

Приехал Баричев. А тесть наговорил ему, что я-де пьяница и подобное. Баричев выговор мне сделал и, когда деньги платил за эти три месяца моей честной работы — девяносто рублей, — сказал:

— Только ты не говори тестю, что я тебе заплатил… Он против этого…

Баричев сказал так для того, чтобы я поверил, будто он и тесть не из одной породы сделаны… Всю свою душонку барскую показал он этими словами.

И вот в это время я уж точно понял, что неподходящий нам человек Дмитрий Михайлович Баричев… Барин он, а не человек.

Больше на него не работал. И дел с ним никаких не имел. Только жаль мне было, что Митюшка Баричев подлецом оказался.

Умер он в те годы, когда гражданская война была. Отступал с белыми и от поранения пальца получил заражение крови. Не спасли его несметные богатства.

Да, просто говоря, другого и выхода ему не было, кроме смерти.

Он сам еще на болоте определил свою судьбу и печальный свой конец.

И не его мне жаль, а молодость свою жаль, которую я отдал ему. Детские годы свои жаль…

6. «МЫЛЬНЫЕ ПУЗЫРИ»

Профессия гранильщика раньше была очень опасной. Если человек имел слабый характер и получал пристрастие к деньгам, то погибал. Ни за что, ни про что.

Жил тут один гранильщик Степка Решетников. Нрава он был веселого, беззаботного. Наружность тоже была подходящая под этот случай: весь черный, как цыган. И глаза такие, знаете, цыганские. Его так и прозвали «Степка-Цыган». Мастерством большим среди прочих он не выделялся, а вот пристрастие к деньгам имел очень большое. И по этому своему устройству стремился он купить какой-нибудь редкий кристалл. Долго ему не подвозило. Купит камушек в надежде деньгу зашибить, а камушек окажется безделкой. Наживет Степка пять или десять рублей на покупке — вот и вся радость.

Но однажды ему, действительно, подвезло. Был тут такой торговец кожами Ульянов. Он и камушки покупал у хищников. А по совести сказать, толку в кристаллах никакого не имел. И вот однажды этот Ульянов подносит Степке-Цыгану кристалл изумруда и просит за него двести рублей. Посмотрел Степка. Изумруд хоть и не очень крепкой густоты, но подходящий. Чуть светловатый камень, зелень такая травянистая, зато размер большой, каратов пятьдесят. Понял Степка, что этот камень надо бы оценить в несколько тысяч, и не стал торговаться. Купил этот кристалл. Как говорится, все свое имущество подверг реализации для ради того, чтобы двести рублей собрать.

Ну, хорошо. Купил. А сам гранить постеснялся. Он знал, что крупный кристалл требует большого мастерства для огранки. Отнес он тот камень Егору Степанову. Тот был гранильщик как полагается. Егор огранил изумруд как нашел нужным, и изумруд получился, действительно, тысячный.

Степка с камушком обошел всех скупщиков Екатеринбурга. Никто больше восьмисот рублей не дает.

Тогда Степка зашил камушек в борт пиджачка и поехал в Москву. Там он быстро спроворил его за шесть тысяч пятьсот рублей.

И вот вернулся он в Екатеринбург. Перво-наперво нашел он Ульянова и доплатил ему еще двести рублей. И сказал ему:

— Теперь неси всю свою добычу не к Баричеву, не к Липину, а ко мне… Я теперь покупаю все…

Так объявился в Екатеринбурге новый богач Степан Петрович Решетников. Купил он домик за две тысячи пятьсот рублей и давай жить, как полагается богачу.

Тут в городе был когда-то Харитоновский сад. В том саду были певицы, шансонетки, хористки. Выпить, закусить в том саду можно было и с девицами время вольготно можно было провести.

Повадился ходить туда и наш новый богач Степан Петрович Решетников. Он был не то что пьяница, но выпить любил и любил пожить в свое удовольствие. Однако неправду говорят, что он и день и ночь в том саду проводил. Врут. Он и пил, и кушал, и делом занимался. Конечно, на огранку он уже не садился. Он стал просто спекулировать камнями. Купить-продать вся была его теперь забота.

Только это ненадежное дело покупка-продажа. Тут мало иметь стремления, тут нужен особый подход к делу. Недаром говорилось в старое время: не обманешь — не продашь.

Наш новый богач Степан Петрович этого не умел. Он был парень простодушный, сердечный и без злой хитрости. И на всех своих покупках и продажах он каждый раз, бывало, как говорится, докладывал своего. Где рублик, где десятку. И все утешения себе искал в том, что снова попадется ему новое счастье в лице изумруда каратов на пятьдесят. Этого счастья он не дожил.

Он все старался не обидеть тех, у кого покупал. Года два держался он в чине Степана Петровича — домовладельца и купца. А через два года все свое достояние прожил, и домика не стало, и купечества не стало. Не стало и Степана Петровича. Опять обозначился в Екатеринбурге Степка-Цыган. Только он от работы отбился. Опустившийся человек стал. И уехал в деревню поближе к хитникам.

Слышно было, что помер он в больнице. И труп его на скелет пошел, потому что родных у него не оказалось ни души. Может, и теперь студенты медицинского вуза изучают человека по скелету Степки-Цыгана. И не знают того, что не человека они изучают по его скелету, а мыльный пузырь.

Таких-то вот «мыльных пузырей» заводилось на поверхности Екатеринбурга в старое время очень много. Лопались-то через год, через два, а кто и через неделю.

Особливо занятные «пузыри» были те, капиталы которых считались не тысячами, а сотнями рублей.

Подвезет такому купить камушек за пять рублей или за десятку, а