Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова

На шею мне повисла

Давно она.

А с горы, с Богданки-то, вид — залюбуешься. Митя играть перестанет, — смотрит и помолодеет весь, выходит что. Так он красоту любил природную.

Из него бы большой мастер был, но кончил он плохо.

Он после революции в завод перешел. Радовался все — вот, мол, работать буду по-настоящему, вот, сделаю гравюры.

Он вот здесь сидел в цехе — на Михаил Иваныча табуретке, товарища Калинина. Эта табуретка так называлась, выходит что. Это вот почему получилось. Приехал к нам в завод Михаил Иваныч, я его вожу по цеху, выходит что, показываю все. С ним еще гости. Я им показываю гравюры — только, хвать, а Михаил Иваныча и нет. Пропал. Я в граверную. Товарищ Калинин, спрашиваю, был? А Митя отвечает: «Какой Калинин? Был тут старичок в очках, посидел, меня поспрашивал, как гравюры делают. И ушел. А Калинина не было».

Ну, а как узнал, что это и есть Калинин, он эту табуретку, на которой Михаил Иваныч сидел, себе взял. И никому не отдавал.

Так вот о деле, выходит что. Был у нас один мастер. Тоже строгановец — только таланта у него не было. Я его по фамилии не назову, а назовем его, скажем, Петров. У этого Петрова папаша, выходит что, был в «Союзе Михаила архангела» за главного. А сам Петров, как потом узнали, у Колчака золотые погоны носил, выходит что.

Вот они с Яковлевым и заелись. Петров начальником отделения был. А у Мити талант — он все и старался, чтоб Митю осрамить. Потому что у того все мастера учились, а Петрова в грош не ставили, выходит что. Он его стал браковать: рисунок первой категории, а он пишет — брак. Мите обидно было. Но Петров с ним после работы дружен был — выпивал, выходит что, и альбомы все с рисунками выпросил. Пропали альбомы-то.

А потом — выгнал. Будто бы за пьянство, выходит что. У него и с начальством дружба была. Ну, Митя смирный человек, мухи не тронет, ничего не сказал. Только сразу вроде опустился, выходит что. И в недалеком времени умер. Он каустиковой соды выпил, говорят, по ошибке. Вместо водки. А может, и не по ошибке, выходит что.

А потом вскоре Меркулов Ваня удавился. Тоже очень хороший мастер, талант — чем хочешь работать мог. А жить ему было тяжело, выходит что, — семья большая была, сам двенадцатый. Вот он сделал одно раз предложение, а Петров его себе, выходит что, присвоил и премию получил. Тогда Иван Гаврилыч и удавился, — вот уж тут и судили Петрова. Да только Митю с Иван Гаврилычем не воротишь, выходит что.

А сейчас я начальником отделения, выходит что. И работать теперь вполне даже можно. Только мне это не нравится — начальником быть. Я все хочу гравировать. Годы не молодые уже — помру если, так хоть настоящие рисунки останутся. Только, выходит что, а помирать не тороплюсь. Мне еще надо молодых обучить — у нас еще, выходит что, многого не знают. Венецианскую насечку, например. Я один только по насечке могу работать. Это работа тонкая, очень тонкая, и у нас ее, выходит что, напрасно забыли.

Так что я еще поживу, и у нас Яковлевы другие будут, выходит что. Вот из Боева, из Боронникова Александра Иваныча большие мастера могут быть. И, выходит что, будут.

РАССКАЗЫ ЛИТЕЙЩИКОВ

1. ЦЕПОЧКА

В давнишнее-то время подходит один раз к брату старшому Алексею управитель Кыштымских заводов Карпинский и говорит:

— Вот, гости со мной приехали… Интересуются работой… Желательно им иметь цепочку из чугуна к часам… Можешь отлить?

А брат говорит:

— Какая цепочка… Модель покажьте…

Карпинский свой сюртук распахнул. Показывает цепочку серебряную. Она через грудь у него идет.

— Такую можешь?

А сам смотрит на брата. И на гостей смотрит. Посмеивается. Видно, хотел унизить перед гостями рабочего человека.

А брат старшой глянул на цепочку и говорит:

— Погуляйте по цеху… Апосля скажу, погуляйте…

Они пошли гулять, а брат стал формовать. Пока они гуляли, брат отлил два звёнышка. И молчит. Подходят они. Карпинский опять спрашивает:

— Ну, надумал? Можешь или нет?

Брат отвечает:

— Могу… Погуляйте. Сделаю.

Покачали гости головами. Пересмеиваются. Пошли.

А брат стал отливать. Сначала, конечно, кожух набил. Потом колпак набил. Отлить не трудно. Только долго. Тут сила в формовке. Звёнышки тонёхонькие, как проволочка. На каждом звёнышке, окромя прочего, пучик, пупырышек… Пипочка маленькая. Это чтобы видно было, что цепочка из чугуна отлита. Конечно, чугуна на каждое звёнышко идет самую малость. Капли одной много. И опять же каждое звёнышко надо отливать в отдельную. И опять же вместе с теми, которые раньше отлиты. Наращивать надо цепочку. Шибко мелкая работа.

Тридцать пять звёнышек отлил брат. Над барашком у него случилась задержка. Барашек — это на котором цепочка привешивается. Отлил его брат. Попробовал. Барашек должен бы крутиться на шпинечке, а этот не крутится, — приварился, значит. Другие формовщики говорят:

— Так отдай… Слесарь доделает.

А брат отвечает:

— Там, где литейщик робит, там слесарю делать нечего. Литейщик сам должен до дела довести…

И разбил отлитый барашек и другой отлил. Этот крутился.

Вот подходит Карпинский с гостями. Спрашивает:

— Ну, мастер, как действие твое?

— А так, — отвечает брат и на ладошке подносит им цепочку. Гости глянули и руками всхлопали. Ну, и работа!.. И от удивления даже пять рублей брату дали. Золотой.

А потом ушли из цеху. И какое же последствие вышло от этого для брата старшого? А никакого. Что раньше робил, то и вперед стал робить.

Этот случай с цепочкой в прошлом годе у нас вспомнили. Брата-то старшого уже не было. Помер он. Жалели у нас начальство, что такой мастер помер. И говорят другому моему брату, Афанасию:

— Сказывают, твой брат цепочку из чугуна отлил когда-то. Воскреси старое мастерство… Только сможешь ли?

А брат отвечает:

— От человеческих рук да от умения ничто не уйдет. Рабочий человек вот какие машины робит: комбайны, тракторы… Ужли цепочку махонькую не сможет отлить?

Брат Афанасий правильно высказал. Нужно только тщательно робить. У кого если рука трясется, тот, конечно, не отольет. Это плохо, когда рука трясется. Точную надо работу.

Заказали брату цепочку. Брат Афанасий отлил. Не одну. Цепочек десять отлил. Он каждое звёнышко фигурное делал. А чтобы звёнышко к звёнышку не приваривалось, он, которые раньше отлил, маслом смажет, песочком присыпет и уж тогда приливает к цепочке новое звёнышко. Каждое звёнышко не приваривается к другому, а свободное на