Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова

Денег у него теперь не осталось. Даже мастерам своим недоучкам не дал ничего. Он им сказал:

— Ребята, я купил надежную партию хризолитов. Все деньги вложил. Дать вам сегодня ничего не могу. Значит, вы должны это понять и соблюдать нашу общую выгоду. Давайте-ка скорей переработаем сырье, а через неделю я вас отблагодарю.

И он показал им свою партию. Мастера посмотрели, посмеялись: «Выйдет ли толк?» А потом решили, что обождут денег недельку и сработают эту партию как нельзя лучше. Уж очень умел Митюшка ласково обходиться с людьми. Люди ради него старались.

Через неделю переработали мы кристаллы, которые побольше. Камень был хоть и не крупный, но чистый и красивой зелени. Ну, прямо изумруд.

В воскресенье Дмитрий забрал ограненные хризолиты и понес их на базар.

Долго он был на базаре. Отец уж нервничать стал. Сидит на катке с брюками в руках и говорит мне:

— Посмотри, Паня, не идет Митюшка?

— Нет, — отвечаю, — не видать.

Часов возле двух вдруг вижу: к нашему домику извозчик подъезжает. А на извозчике Митюшка. Я кричу:

— С извозчиком приехал!

А отец пристыл к катку и молчит.

Вскоре заходит в комнату Дмитрий. Раздевается. Не говоря ни слова, вытаскивает из кармана пачку бумажек пальца в два толщиной и говорит:

— Отдавал десятками, а получил сотнями. Гляди, отец!

Отец от восторга даже брюки с рук выпустил…

За три с половиной тысячи продал Митюшка хризолиты.

Мастера подходят, ахают.

Дмитрий послал меня за вином, пивом, закусками…

Так началось счастье Митюшки.

Вскорости, в этом же посту, к нам в избу зашел еще один хищник. Он показал Митюшке кристалл, который похитил с изумрудных копей. Дмитрий купил этот кристалл за пятьдесят рублей.

Мастера как увидели покупку, так сразу им весело стало: очень уж большой был кристалл. Они говорили:

— Капюшоном надо сделать этот кристалл. Кавалдашкой.

А Дмитрий молчал. Он не надеялся на работу своих мастеров. Он знал, что эти недоучки могут производить только низкую работу. Они, бывало, хоть и стараются сделать для Митюшки поскорее да получше, все равно у них толку большого не выходило. Если сядут искру гранить, сделают снизу две или три грани да сверху столько же и полируют. А Дмитрий знал, что в искорке полагается сделать сверху одиннадцать граней, а снизу восемь. Мастера-недоучки даже искорки не сумели сделать. Где ж им выгранить дорогой изумруд?

Митюшка отдал этот кристалл гранить хорошему гранильщику на сторону. Хоть и светловатый получился камень, не такой густой зелени, все же Митюшка продал его за пять с половиной тысяч рублей.

Так в короткое время у него обозначился немалый капитал. И тогда он приступил к постройке домика на Арсеньевской улице.

В это время он ценную работу всю стал отдавать гранить на сторону. На стороне на него работали человек тридцать.

Но и свою мастерскую он не забывал. И в новом доме работали мы с ним вместе. Хоть теперь он сам реже садился за станочек, потому что был занят покупкой самоцветов.

Жилось нам тогда у него хорошо. Кушали мы с ним с одного стола, и платил он нам жалованье аккуратно. Относился к нам добросердечно, и всегда такой ласковый, приятный. Придет в мастерскую, за плечи меня возьмет и спросит:

— Что наработал, чорт омелинский?..

И сам улыбается, да так ласково, хорошо, что рад ему сработать, сколько он захочет.

Проработали мы еще год. Сколько он заработал за этот новый год, и не знаю. Он теперь делал свои дела так, что мы не были в курсе событий. К нему теперь часто приходили хищники, купцы. Всех он лаской, обходчивостью привораживал. Он в это время покупал уже все камни, которые ему приносили. За деньгами остановок у него не было. Много покупал он тагильских хризолитов. Товару у него было столько, что на него теперь работали и екатеринбургские гранильщики и березовские, где были большие специалисты по искре.

Вот однажды в воскресенье купил Митюшка партию тагильских хризолитов. Выбрал из них один камушек и дает мне.

— Сделай бриллиантовую грань, — говорит он, — на восьмерик.

Сел я за станочек. Кристалл чистый, хороший. Цвет ясный, оранжевый. Величиной в горошину. Надо аккуратно сделать, двойные клинья надо огранить. Уж очень красивый хризолит. Начал я гранить его. Что ты скажешь! Хризолит, он мягкий. Он мягко, как стекло, должен был граниться, а этот никак не поддается. Я и так его пробовал и этак — ни туда, ни сюда. Может, думаю, кругом торцовая сторона. Непонятно. Весь круг свинцовый источил, а камню хоть бы что. Намучился я с ним. Отношу Митюшке и говорю:

— Не берется хризолит…

— Эх, ты чорт омелинский! Ничего не можешь. А ну, зови Баталова.

Позвал я Баталова, мастера. Дмитрий ему говорит:

— Прокопий, сделай этот хризолит бриллиантовой гранью, восьмериком.

Баталов взял камушек. Пошел к станку. Через полчаса приходит. Бросает на стол камень и сердито говорит:

— Точи сам. Не берет.

Митюшка молча взглянул на Баталова. Молча взял камень и сам сел за станочек. Уж он его и так точил и этак — ничего не выходит. Не берется камень. Весь круг испортил, а камень какой был, такой и есть. Не гранится. Хотя все равно и без граней блестит, чистотой сияет…

Дмитрий понес этот камень в город. Понес к Денисову-Уральскому. Жил такой художник в Екатеринбурге, большой специалист по камням. Денисов определил, что этот камень не хризолит, а алмаз. Бриллиант, большую ценность имеет.

Дмитрий продал этот алмаз сырьем, без огранки. Купил его крупный специалист камнями Неруш. Сколько он заплатил Митюшке, это нам неизвестно. Но, должно быть, немалые деньги взял Митюшка, потому, вскорости начал строить себе по соседству новый дом, тоже на Арсеньевской улице. В этом доме в мастерской нас уже работало двенадцать человек. Да на стороне на Дмитрия работало человек пятьдесят. В это время Дмитрий уже славился в Екатеринбурге как самый наилучший покупатель. Все уже шли к нему, уважая его за ласку, приветливость и за деньги.

Любили его и мы, которые работали у него. Хотя он и разбогател и уже стал прозываться не Митюшка или Дмитрий, а Дмитрий Михайлович, все же он с нами был всегда просто, как с родными. За одним столом кушал с нами, шутил и не откалывался от нас.

В этот год кончился мой контракт с ним. 20 марта 1896 года кончился мой срок, а мне жаль было уходить от Митюшки. Проработал я еще несколько дней на него.