Маскарад - Ирена Мадир

– О вашей занятости, – напоминает Тина.

– Да… Так вот, я же всё никак не мог позабыть о нашей Юночке, – директор чуть крепче сжимает мою руку, вынуждая взглянуть на него. – Прошу у вас прощения снова за моих лоботрясов. Поговорил я с нашим подозреваемым притворщиком… ну, который Олавом прикинулся, так вот, он предками клялся, что не ведает ни о чём таком… Уж не знаю, врёт или нет, а предъявить-то и нечего! Припугнуть для острастки только и оставалось. Но вы, Юночка, если что, сразу ко мне, сразу! Пальчиком покажите, кого, уволю! Уволю немедля обалдуя!

– Всенепременно, – в тон ему отвечаю я.

– Вот и хорошо, вот и замечательно, вот и… Ох ты ж, духи предков! – восклицает Волберт.

Из-за угла прямо на нас бросается белёсое пятно. Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что в ногу Волберта вцепилась знакомая мне кошка. Она кусает его и бьёт задними лапами.

– Поганка, опять ищет, с кем поиграться, скучно, видите ли! Хоть мышей ей завози дополнительных, – качает головой Волберт, замерев на месте.

Поняв, что директор не сопротивляется, хвостатая тут же отпускает его, потеряв интерес.

– Какая она ми-и-илая, – умиляется Тина, наклоняясь с явным намерением потискать животное.

Кошка же, заметив внимание, агрессивно шипит, выгибая спину. Я тут же тяну Тину за руку, заставляя отступить. Не хватало ещё лечить царапины.

– Она диковата у нас, – поясняет директор, снова доставая платок и вытирая лоб. – Вы питомице нашей не знакомы, вот она и злится, не любит, когда её лапают, тонкая душевная организация, надо полагать.

– А на гостей она не кидается? – опасливо интересуется сестра.

– Нет, что вы, когда людей много, она прячется. Не слишком уж любит компанию… Хотя я вот изучал вопрос, выяснил, что такая порода очень уж привязчивая, почти как собаки. Выбирают себе единственного хозяина и за ним ходят, а наша, вон, одна-одинёшенька… ну как же мы её погоним?

Директор ласково смотрит на кошку, которая подозрительно щурит глаза, следя за нашей компанией. Тина же хмыкает и заводит разговор о скором приёме, Волберт тут же подхватывает тему и вместе они продолжают путь. Я же задерживаюсь на месте, следя за тем, как кошка приближается, и боком трётся о мою ногу.

– Юна, идёшь? – зовёт Тина.

– А? Да! – Я наклоняюсь, почесав кошку за ухом, и тут же выпрямляюсь, чтобы поспешить за сестрой и директором, но…

В голове звучат слова Волберта про породу и воспоминания о том, как кошка уютно устроилась в руках Не-Олава. Она явно знала, кто скрывается за этой внешностью – Призрак. Кошка вовсе не театральная и не одна. У неё есть хозяин!

Я оборачиваюсь, но хвостатой уже и след простыл. Она словно испарилась…

***

Из седьмой ложи виден весь зал, за исключением ложи снизу и балкона сверху. Зато на сцену прекрасный обзор. Сейчас там идёт репетиция, софиты бьют ярким светом прямо на сменяющиеся в танце пары. Я уже видела эту часть постановки, даже могу сказать, что вот-вот Тина выступит вперёд, чтобы спеть свою партию. Призрак просто обязан явиться, полюбоваться на Музу и послушать её чудесный вокал.

Использую ли я сестру как приманку? Возможно. Но сейчас она в безопасности, а мне нужно поговорить с Призраком. Необходимо выяснить, что с Нико. Вариантов немного, и всё сводится лишь к двум: жив он или уже мёртв. А после… Сама не знаю, что после…

У меня нет готового решения, нет инструкции к действию и нет времени думать слишком долго. Помощь извне я даже не рассматриваю, Призрак обманет их, а ещё может подставить меня… Он явно не показал всех своих талантов…

Невольно я останавливаюсь на его образе, выжженном в моём разуме, вспоминая и его глубокий голос, нашёптывающий о грязи, и его прикосновения к обнажённой коже, и его пальцы между моих бёдер…

Дыхание учащается, я впиваюсь зубами в губу, чтобы ощутить отрезвляющий привкус солёной крови. Нельзя думать об этом сейчас. Надо найти Призрака и узнать о судьбе Нико. Вот первостепенная задача, если не хочу, чтобы на моей совести осталась гибель человека.

Чем дольше ожидание, тем сильнее волнение. Придёт ли Призрак в свою ложу? И если да, как начать диалог с тем, кто держал нож у моей шеи, а потом заставлял кончить на свои пальцы, унижая и лаская одновременно? Как вообще разговаривать с тем, кто называл меня грязной и недостойной, а сам тяжело дышал в затылок и прижимался к моей заднице членом, хоть и спрятанным тканью?

Сестра начинает одну из своих партий, и я подхожу к балюстраде, оказываясь ближе к свету. Кажется, все сейчас заняты Тиной и её идеальным исполнением. Все смотрят на сцену, захваченные пением. Все, кроме меня. Я напряжённо вслушиваюсь в каждый звук поблизости, пытаясь уловить намёк на то, что Призрак рядом, что занял своё место в зловещей ложе под номером восемь.

Голос Тины взлетает к финальной ноте и задерживается на ней, прежде чем трагично оборваться. Постановщица показывает большой палец вверх, а затем машет рукой танцовщицам, поторапливая их завершить сцену.

Вдруг волосы на моём затылке шевелятся, кожа покрывается мурашками. Нет ни чужих шагов рядом, ни скрипа двери, зато есть знакомый аромат, смешивающийся с запахом театра.

Он здесь.

Призрак театра здесь.

Прямо за стенкой, за следующей дверью, в соседней ложе. И я чувствую его всем телом, каждым нервным окончанием. Призрак точно там и наверняка в курсе, что та, кого он зовёт Дикаркой, поблизости.

Солгала бы, сказав, что ни капли не боюсь, вовсе нет, я нервничаю, как на экзамене, опасаясь вытащить не тот билет. Мне всё ещё трудно понять, с чего начать? Спросить прямо? Уточнить здесь ли Призрак, будто это спиритический сеанс? Стоило бы продумать план точнее…

Но вдруг звучит знакомый голос. Он отсекает остальной мир, словно тяжёлый бархатный занавес, вынуждая сосредоточить всё своё внимание на нём одном.

– Ты мешаешь, – шипит Призрак из соседней ложи достаточно громко, чтобы я слышала, и достаточно тихо, чтобы слышала только я.

В горле пересыхает так, что, кажется, из меня невозможно выдавить и слова. Приходится сглотнуть, чтобы ответить:

– Мешаю? Хорошо, так и было запланировано.

Призрак фыркает, а я опускаю одну руку