Тень террасы кипарисов - Виталий Хонихоев

— Мидори! — повышает голос. Ни и рядом останавливается, и кланяется служанка в темно-синем косоэ и синем же фартуке. Волосы ее схвачены на затылке зеленой лентой.

— Принеси нам чаю и закусок. Сама Госпожа Такэда к нам в гости пожаловала. — говорит Ни. — Правда Госпожи Тайра-но Тиё дома нет, но скромная я составлю тебе компанию… постараюсь ответить на вопросы, что отравляют твой разум и вертятся на кончике языка. Пошли, посидим в беседке. — она поворачивается и плывет по крытой галерее, по полированным деревянным доскам пола. Я следую за ней.

Беседы у нас обычно происходят в беседке посреди внутреннего дворика, это потому, что бумажные стены дают возможность подслушать, а к беседке незамеченным никак не подкрасться. Снимать направленным микрофоном звук тут еще не умеют, так что защита довольно надежная.

— Передай Ичи, что ко мне Сякухати приходил, уговаривал защитить Сидзуку во время паломничества в Исияма-дэра, что на озере Бива. — говорю я, как только мы устраиваемся на мягких подушках внутри беседки. — Говорит, что если вдруг с ней что-то случится, то на Рэнку подумают.

— Господин Сякухати. — вздыхает Ни. — Это наш союзник. Я слышала, что Сидзука Годзэн собирается в паломничество. У нее есть свои слуги, но они конечно же не смогут ее защитить… во дворце остались только воины из Тайра, а в столице больше не осталось мечей для найма, в эти времена ронины нарасхват. Есть конечно воины, которые служат другим родам, но ты же знаешь как все сейчас… — она вздыхает. — Те, кто не за Тайра — уехали из столицы. А тем, кто за Тайра Сидзука не доверяет. — она усмехается. — Думаю, что Ичи одобрит такое. У тебя будут очень занятые три дня, Сан-сан. Сегодня — сопровождение принца Рэндзи, завтра поэтический конкурс, а третьего дня — путешествие к храму. Свежий воздух, природа, романтика путешествия…

— К черту романтику. — говорю я. — Мне нужно оружие. Много оружия. И люди что способны его держать. Как ты думаешь, мне позволят выгулять «Алых Нобори»?

— Что? Ты и правда собираешься… ну ты даешь! — улыбается Ни. — Имей в виду только ты и сможешь такое выкинуть, никому больше Сидзука не поверит… и никто больше не сможет попросить кортеж из лучших воинов Тайра.

— Это не кортеж. — морщусь я. — Будут полевые учения по предотвращению засады. Думаю я смогу взять с собой пятьдесят человек.

— Пятьдесят самураев из «Алых Нобори»? Это решает проблему любой засады. Правда я удивлена что ты так поступаешь… — моргает Ни.

— В смысле? Чего тут удивительного? Лучше больше военной силы чем меньше. Я тут разрешения у Ичи спросить.

— Да… я удивлена что ты свою добычу отдаешь. Ты же любишь делать все сама, Сан-сан. Своими руками…

— Вот не надо из меня кровожадное чудовище тут делать. И что за проблемы у вас с этим Сякухати, если он — наш союзник?

— Проблемы? — Ни снова вздыхает. — Проблемы в том, что он много кому союзник, Сан-сан. Всем союзник.

Глава 17

Глава 17

— Я все утро в трудах, а вы двое чай пьете? — в беседке появляется Ичи или же Госпожа Тайра-но Тиё во всем своем великолепии и двенадцати слоях шелковых одеяний, больше похожая на павлина чем на человека. — Ни и Сан! Бездельницы!

— Мы как раз подумали, что раз кто-то усердно трудится, нам можно и чай попить. — отвечаю я, поерзав для убедительности на своей подушке и взяв с блюдечка рисовый колобок.

— А я уже нагретого сакэ заказала. Напьемся с Сан-сан и будем песни горланить про Дарума-сана. — хихикает Ни в рукав.

— Дармоедки и тунеядицы. — вздыхает Ичи и опускается на подушку так, словно под ней ноги подрубили, яростно чешет у себя в затылке. — Не могу как жарко в этих шелках, да еще и голова чешется… а помыть никак нельзя, до вечера терпеть теперь.

— Ха. — подбочениваюсь я. — До чего все-таки сильна инерция ума. Ты до сих пор в двенадцати одеяниях ходишь? Смотри и учись, девочка. — я отворачиваю подол своего одеяния и наклоняю голову, так, чтобы было видно. — Я хожу всего в трех слоях… косодэ, хаками и один халат…

— Но… погоди-ка… — Ичи приподнимается со своего места, вглядываясь в меня. — Это что?

— Дай взглянуть! — Ни уже рядом, она отворачивает подол халата и мнет его в руках. — А я-то думала, чего ты такой худенькой кажешься! Ичи, у нее к отвороту и рукавам полоски шелка пришиты, как будто там слои одежды!

— Называется манишка. — пожимаю плечами я. — если от всех этих слоев наружу только полоска на рукавах и отвороте видна — какой смысл все надевать? А я под этим халатом вообще могу доспехи надеть и вопросов не будет.

— У нее на предплечье кожаная броня с металлическими полосками. — добавляет Ни. — легкая кольчуга на теле и такие же вставки на голени… и обувь странная.

— Нельзя так ходить. — говорит Ичи. — То есть тебе, конечно, можно, ты же особенная, с тебя как с гуся вода, а мне такие полоски нельзя к рукавам пришивать, такое видно снаружи, дубовая ты голова, слои одежды естественным образом скользят относительно друг друга, если приглядеться, то обман раскроется.

— Никто не замечает! — запальчиво возражаю я и Ичи вздыхает.

— Все всё замечают. — говорит она. — Просто тебе никто не скажет. Была бы ты нормальной — то я бы конечно сказала, что нельзя так ходить. Но ты — ненормальная, так что ходи как хочешь. — она достает из рукава деревянную палочку, втыкает ее себе в волосы и яростно там шурудит.

— Чешется сил нет. — говорит она, увидев наши взгляды. — А прическу портить нельзя, вечером прием у Рэнки, Господин Киемори придет.

— Слушай, если я ненормальная, так может я могу и в одном халате ходить? Без полосок? А под него нормальную одежду надену, а?

— Делай что хочешь, Сан-сан, я же говорю — ты ненормальная. Для всего двора ты теперь Особенная, понимаешь? — Ичи перестает чесаться деревянной палочкой