Наталья Фонвизина – любить, прощать и жить ради других - Юрий Николаевич Лубченков

Спустя многие века, на рубеже VIII–IX веков уже нашей эры, араб Тамим ибн ал-Муттаваи, путешествуя из города Тараза на реке Талас до столичного города уйгуров Орду-былыка на реке Орхон, сообщил о столице царя кимаков на Иртыше. Хорошо укрепленный город, с 12 громадными железными воротами, со множеством базаров, вокруг которого процветали под его сенью многочисленные деревни. Видел Ал-Муттаваи и разрушенный город на Юго-Западном Алтае, поблизости от озера Зайсан. Остатки разрушенных городов есть и на Оби и Иртыше, в частности, одно из таких поселений XII–XIV веков было прозвано Городом богатырей. В ЯНАО (Усть-Полуй) раскопали древнее святилище, имеющее возраст около двух тысяч лет. Отступив в прошлое еще почти на столько же (в XVII век до н. э.), можно было бы столкнуться лицом к лицу с расцветом самуськой культуры (по названию поселка Самусь в Томской области). Здесь существовал крупный бронзолитейный центр, оставивший любознательным потомкам множество литейных форм для отливки оружия, орудий труда, а также бронзовых сосудов с украшениями из солярных знаков. Около шести тысяч лет назад были воздвигнуты кольцевые святилища, схожие со Стоунхенджем, на территориях Тюменской и Курганской областей. Приблизительно в это же время жители Зауралья и Западной Сибири, согласно исследованиям Е.М. Берс и В.А. Борзунова, строили двухэтажные дома площадью порядка шестисот квадратных метров. А еще за три тысячи лет до этого – приблизительно 9300 лет назад – некие торговцы поучаствовали в покупке (или, если это были воины, в экспроприации) ряда предметов из вулканического обсидиана, грани которого имеют уникальные режущие свойства – не хуже ланцета. Все величие ситуации было в том, что владельцы обсидиана были обнаружены при раскопке древней стоянки на острове Жохова (в Арктике), а ближайшее от них месторождение вулканического стекла располагается в двух тысячах километрах. Если дополнить этот факт тем, что керамика разных районов Сибири, зачастую расположенных на почти таком же расстоянии, бывает практически аутентична по узорам, то возникает гипотеза о некогда существовавшем не локальном, а более объемном социальном образовании, внутри которого были налажены упорядоченные связи между территориями. Иными словами, вполне возможно допустить наличие весьма большого протогосударства на этих землях.

Перенесемся вперед – во времена также легендарной, но менее седой древности, которые сопровождались уже скупыми письменными строками о городах и землях Сибири. В IX–X веках арабские и персидские географы писали о трех русских землях: новгородской, киевской и третьей Руси, называемой, Артанией (Артой). По одной из гипотез Артанию разрушили татарские тумены, а уцелевшие потомки славян дожили до второго прихода русских в Сибирь. Норманны прозывали ее в своих сагах Острогардом, германцы прозывали Остергардом, в отличие от Гардов Новгородско-Киевской Руси. Историк Василий Татищев название «Остергард» (Восточные Гарды) выводил из того, что эта страна располагалась на востоке в землях юрги, гуннов и аваров. Гунны и авары пришли в Европу, как все знают, из Азии, из Сибири, а юрги (угры) всегда жили тут.

С. Герберштейн во время путешествия по Московии. Гравюра XVI в.

Один из легендарных городов древности отличается от прочих чисто славянским названием – Грустина. Герберштейн в своих записках отмечал, что лукоморцы из Лукомории ведут оживленную торговлю с жителями Грустины и Серпонова: «От устья реки Иртыша до крепости Грустины два месяца пути; от неё до озера Китая рекою Обью, которая, как я сказал, вытекает из этого озера, более чем три месяца пути. От этого озера приходят в большом множестве черные люди, лишённые общего всем дара слова; они приносят с собой много товаров, преимущественно же жемчуг и драгоценные камни, которые покупаются грустинцами и серпоновцами. За Обью есть ещё крепость Серпонов и далее в горах лежит Лукомория, в которой живут лукоморцы. Сказывают, как носится слух, они каждый год умирают, именно 27 ноября, когда у русских празднуется память св. Георгия, и потом оживают как лягушки большею частью 24 апреля. Грустинцы и серпоновцы ведут с ними торговлю необыкновенным, неизвестным в других странах способом. Ибо, когда у них наступает определённое время умереть или заснуть, они складывают товары в известном месте, а грустинцы и серпоновцы уносят их, оставляя вместо них свои товары и делая равный обмен. Возвращаясь к жизни, лукоморцы требуют назад свои товары, если лукоморцы находят, что им сделана неправильная оценка; от того возникают между ними весьма часто ссоры и войны». А автор сочинения о Сибири итальянец Александро Гваньини в 1678 году напишет: «…По соседству с этой областью находятся народы грустинцы и серпоновцы от крепости Грустины до Китайского озера, где берет свой исток вышеназванная река Обь. Живущие близ этого озера чёрные люди, не владеющие общепонятной речью, имеют обычай приходить к Грустинской крепости, принося с собой разные товары, и особенно жемчуг и дорогие камни, которые грустинцы и серпоновцы приобретают от них путем обмена. Племена Лукоморья, а равно грустинцы и серпоновцы и ещё некоторые живущие в области Оби и озера Китайского… вплоть до Великого океана, как говорят, платят дань московскому князю». Иодока Гондиус разместил Грустину в верхнем течении Оби, но не в горах, а на Западно-Сибирской равнине, недалеко от современного Барнаула. Надпись на карте 1606 года рядом с Грустиной гласила: «В этом холодном городе живут совместно тартары и русские». Николаас Витсен разместил Грустину на правую сторону Катуни, недалеко от устья. Отмечали город на своих картах и фламандец Абрахам Ортелий, автор первого картографического атласа современного типа, и еще один фламандец, Петрус Бертиус, и француз Гийом Делиль. В трудах российского историка Аарона Христиана Лемберта (по-немецки транскрибируемого как Август), одного из родоначальников Дерптского университета, также упоминается Грустина: «Серпоновцами и Грустинцами называетъ Герберштейнъ народы, которые съ вершинъ Оби получали товары южныхъ Азіятскихъ странъ. Первые, по словамъ его, назывались такъ отъ Серпонова, укрѣплённаго мѣста, находившагося будто по ту сторону Оби въ Лукоморскихъ горахъ. Слова сіи тёмны: и мѣсто и народъ, получившій отъ онаго своё названіе не видны ни въ какихъ другихъ извѣстіяхъ. Но Грустинцевъ узнать можно: укрѣплённая ихъ Грустина лежала на Оби между устья Иртыша и озера, изъ котораго вытекаетъ Обь, ближе отъ устья, нежели отъ озера. И такъ ето вѣрно Гаустинцы, о которыхъ говоритъ Страленбергѣ въ описаніи Сибири, и остатокъ которыхъ отъ 2оо до 3оо душъ мужеска пола нашёлъ онъ близь Томска, живущими въ хижинахъ; они были Татары идолопоклонники. Въ Сибирской исторіи упоминается о нихъ при построеніи Томска въ 1604 году. Здѣсь названы они Еуштинцами и также показаны въ числѣ 3оо человѣкъ, и тогда ещё считали они себя главнѣйшимъ народомъ тамошней страны. Мнѣніе наше, что сіи Еуштинцы