Наталья Фонвизина – любить, прощать и жить ради других - Юрий Николаевич Лубченков

на землях Красноселькупского района нынешнего Ямало-Ненецкого автономного округа. Куда иностранцам хода не будет, о чем недвусмысленно ответит Иван Грозный «пошлой девице» английской королеве Елизавете в 1583 году. В 1619 году власти подтвердят запрет, под страхом смерти запретив местным мореходам-поморам показывать чужеземцам Мангазейский морской ход.

Иван Грозный чрезвычайно серьезно относился к сибирским землям, частично уже вошедшим к тому времени в сферу интересов Московии, а частично готовящимся, по мнению первого русского царя, войти в эту орбиту. Во всяком случае, еще до похода Ермака, в 1552 году, царь повелел составить «Большой Чертёж» русской земли, где были сочтены и сибирские города. Карта спустя короткое время, была создана, но пропала во времена Смуты. Однако описание земель сохранилось. А с воцарением Романовых и «утишением» Русской земли, в 1627 году дьяками Разрядного приказа Лихачевым и Даниловым будет закончена «Книга Большого Чертежа», согласно которой только на северо-западе Сибири упоминается порядка сотни городов. Большей частью к тому времени уже разрушенных, так что казаки, двигаясь «встречь солнцу», частенько натыкались на руины былого величия или на остатки этого величия, превратившиеся в небольшие городки-крепости, занимающие лишь малую часть былой городской территории. По бумагам Посольского приказа, лишь в Приобье в конце XVII века 94 городка было обложено пушным ясаком.

Послы Ермака перед Иваном Грозным. Художник С.Р. Ростворовский

Спустя годы и десятилетия после Ермака на местах, где прежде располагались поселения древних людей и рядом с ними, будут построены уже имеющие четкую фиксированную историю русские города Тюмень, Тобольск, Томск, Омск, Семипалатинск, Барнаул, Новосибирск и многие иные. Так, по версиям ряда исследователей сибирских древностей, Томск возникнет на месте легендарной Грустины, а Омск – еще более легендарного Асгарда Ирийского (поскольку подземные ходы, открытые в этом месте археологами, насчитывают не менее десяти тысячелетий; и это только верхний слой, следующие слои пока не раскопаны вообще). А в районе станции метро «Октябрьская» Новосибирска некогда стояла большая крепость местного племени Цаттырт (по-русски – Чаты). Именно в этой крепости 22 июня 1589 года завершилась война Московского государства с ханом Кучумом. Воевода Воейков дал ему бой на месте нынешней Новосибирской ГЭС. Хан Кучум некоторое время скрывался в крепости от погони после разгрома его войска воеводой Воейковым, но затем решил уйти обратно на родину, навсегда расставаясь со своей властью над Сибирским ханством.

Некое количество забытых ныне, да и в те времена рождения и становления Российской империи уже почти легендарных городов (хотя, как мы видим, некоторые почти дожили до этих времен и вполне атрибутировались на картах и в записках о сибирских землях позднего существования Московского царства) можно найти и на картах, рисованных рукой С.У. Ремезова, автора самого известного и полного и по нынешнее время сборника карт и описаний Сибири в ее историческом развитии до начала XVIII века.

В этих записях о легендарных городах и их географических обозначениях он как-то ненавязчиво выходит на тему «Сибирских стран» в целом, подробно останавливаясь на этом вопросе. «Уподобление Сибирские страны мирного ангела шталту» (отдельная статья, которую автор помещает в своей «Служебной чертежной книге», сопровождая картографию метафорическим и мифотворческим отношением к объекту своей деятельности; не по утилитарной необходимости, но по велению души, когда радостью от хорошо выполненного любимого дела хочется поделиться с окружающим миром). По его убеждению, Сибирь – это место нравственно чистое, истинным сибирякам «кривовертлящиеся нравы» ненавидимы «яко тма свету».

Действительно, здесь, в этих суровых для многих краях, была особая этика и особое восприятие мира. Здесь нравственные основы жизни сибиряков складывались, формировались и передавались от одного поколения к следующему прежде всего в малых социумах, возникавших по мере увеличения крестьянства среди жителей, переселившихся в Сибирь «из-за камня», т. е. из-за Урала, с земель Московского царства. До этого здесь – в первые десятилетия прихода русских сюда – преобладал крепко спаянный и вполне самоуправляемый привычный первопроходцам принцип того, что принято называть военной демократией, без которой трудно выживается в незнакомой местности, в перманентном плотном контакте со столь же незнакомой природой, относящийся ко всем живущим с ее благ в лучшем случае с холодноватым безразличием. И второе, не менее важное место воспроизводства и укрепления особых черт уже почти местных крестьян – семья. Семья всегда весома в этом качестве привития определенных черт, устоев и стереотипов поведения подрастающих поколений, но здесь это было особенно заметно, так как тут начинает преобладать тип «большой семьи».

Поначалу здесь во множестве оказывались холостые мужчины в расцвете сил, которые, поняв, что отныне им жить здесь, начали устраивать свою жизнь с самого главного – с попыток создания семьи. С этой целью были просьбы к центральной власти присылать сюда молодых женщин из Центральной России, потихоньку вывозить сюда родственников, ездить в командировки «за женами», договариваться – в подавляющем большинстве случаев полюбовно – с местными племенами на предмет получения от них невест (полюбовно – именно потому, что никому не хочется сразу после медового месяца отравиться супом или ночью получить охотничий нож под ребро). Так начали возникать «малые семьи», и уже в конце 80-х годов XVII века в Енисейском уезде (показывающим срез достаточно типичной ситуации по всем сибирским землям) семьи составляли 63,3 %, в которых было от 1 до 3 лиц мужского пола. Но этими силами было сложно исполнять повинности, налагаемые государством на семью, особенно – вырабатывать норматив государевой пашни, составлявшей до 1/5 части возделанной семьей земли. Пытаясь исполнить повеление властей, возникшее не из дурной жадности, а из попыток прокормить местных жителей местным же хлебом, не завозя его из далекого Зауралья (ведь известно, что «за морем телушка – полушка, да перевоз дорог»), уже местные в своих глазах и большинства окружающих их кочевых народов, также некогда пришедших сюда, крестьяне начинают привозить из «России» братьев с семьями, родителей своих и жены, дядей и племянников. Словом, всех, кого можно идентифицировать под достаточно расплывчатым определением «родня». Так постепенно начали формироваться неразделенные семьи. Привезенные сюда родственники (собственно, для этого их сюда и везли), народившиеся уже здесь и выросшие дети и внуки, вели общее хозяйство. Когда во главе большой, неразделенной семьи был старший в роду дед или отец, она называлась семья «отцовская», а если проживали совместно семьи братьев или родственников – то «братская» («брацкая»). Так, уже в 20-х годах XVIII века в том же Енисейском уезде половина семей были неразделенные, где второе и третье поколение родилось и выросло на местной земле. В них до 43,7 % составляли семьи с 4–6 и 19 % – с 7—10 мужчинами.

Именно эти большие семьи послужат местом формирования домашнего нравственного