Наталья Фонвизина – любить, прощать и жить ради других - Юрий Николаевич Лубченков

Другая – политика самодержавной власти, поддерживавшей освоение новых земель русским народом. Это отразилось на кадровой политике центральной власти. На вновь приобретённых территориях управленческий состав формировался не только из дворян, но и из детей священников и солдат, а также из даровитых выходцев из крестьян, совсем недавно бывших крепостными. Формировалась более демократичная, чем в центре, система управления, что привлекало на новые земли образованных людей из недворянских сословий, которые стремились проявить себя на государственном поприще.

В России в период освоения новых территорий в XV–XVIII веках сепаратистские выступления были единичными, ведущими были не центробежные, а центростремительные тенденции. Для этого времени были характерны ситуации, когда для коренного населения налаживание добрых отношений с русскими диктовалось жизненной необходимостью. Первоначальное враждебное или крайне настороженное отношение к новым соседям неизбежно завершалось сотрудничеством. Народная память связывала русское правление с пресечением многолетних межплеменных раздоров, с возможностью безопасного существования, а для элиты – и путём к удачной карьере.

Есть принципиальное отличие русской колонизации новых земель от западноевропейской. Если русские люди приходили на новые территории, чтобы жить собственным трудом, то западноевропейцы вторгались в новые земли, чтобы грабить, убивать и покорять их население. Западноевропейцы стирали с лица земли чуждые им этносы, народности, культуры. Русские, напротив, расселяясь среди других народов, устанавливали с ними добрососедские отношения и сохраняли их для самостоятельной исторической жизни. Два мира – два отношения к нему, причём диаметрально противоположные. К тому же не забудем, что русские приходили на земли преимущественно кочевников, изначально не видящие в грабежах соседа ничего зазорного или неправильного – просто побеждает смелый и сильный: такова жизнь. Колонисты же приносили сюда мир единого закона русского царя.

В основе развития России, как особой страны-цивилизации, лежат определенные закономерности, о которых писали многие отечественные мыслители, стремившиеся понять российский цивилизационный, или национально-культурный, духовно-нравственный код, который и лежит в основе сути народа. К примеру, пишут А. Киселев и А. Лубков, отношения государства, общества и личности в России всегда отличались от того, что было в Западной Европе и других регионах мира, заселенных западноевропейцами и их потомками. На Руси всегда присутствовали огромные пространства общинного земледелия. Сама природа здешней территориальной, соседской общины по своей структуре отличалась от того, что было на Западе. Да и на Востоке. Это видно и из названий племен, происходивших от наименований местности их расселения, в то время как у значительного количества европейских и азиатских народов племена назывались по языковому или родовому признаку.

Въезд плененного Кучумова семейства в Москву. 1599 г. Художник Н.Н. Каразин

Здесь у человека неминуемо должно было развиться доброе отношение к соседу, с которым они попеременно выручали друг друга, дружелюбие и доброта, ибо в совместном противостоянии природе и злым людям они, неродные по крови люди, уже стали братьями, скрепив свое братство общими заботами, общей работой, общим потом и кровью во имя своей семьи и своих детей. В результате связи между родственниками-кровниками разрывались, начинались налаживаться связи между соседями. У славян это произошло раньше и прочнее, чем у многих других народов. Как правило, территориальная община раньше складывается у оседлого земледельческого населения. Она больше способствует образованию государства, являя себя таковым в миниатюре в рамках небольшого замкнутого анклава. И совокупность таких общин являлась поначалу государством, помогая простому человеку приспособиться к этой власти, представляемой на первых этапах военными вождями и их дружинами, обеспечивающими защиту и общин, и селян внутри них. Община стояла между обычным селянином и правителем, и ее долго еще будут называть «мир», поскольку ее нельзя было ни отменить, ни обойти, ни переступить через нее, ибо на ней, ее труде и сейчас, и позже держалось все государство. Поскольку без общинной взаимопомощи, являвшейся краеугольным камнем сплочения ее членов в единое неразрывное целое, периодических совместных трудовых усилий, определяемых «миром», совместных запасов на трудный день, используемых также по приговору общего схода, в условиях жизни в Восточной Европе, с ее своеобразием природы и климатических условий, невозможно было не только развиваться, но и просто выживать. Именно здесь стоит искать истоки коллективизма и сотрудничества в противовес духу индивидуализма конкуренции и соперничества, характерного для Запада, выводящего свои начала из кровнородственной общины. Когда род и племя – превыше всего, когда эти понятия для неизменности подхода, отделяющего своих от чужих и низводящего чужих до уровня тех, кто достоин лишь подчиняться, практически табуируются и замыкаются сами в себе, отрицая на входе приток свежей крови, новых людей и их мировосприятие. Славянская территориальная община послужила фундаментом образующегося государства, государства особого типа, государства-цивилизации, стоящей на перекрестке цивилизационных потоков и сумевшей все новое, идущее с различных сторон, пропустить через себя, впитывая все потребное, но оставляя неизменным свой стержень, свою основу, свои характер и мироустройство.

Сибирь в этом формировании единого Русского Мира стояла немного на особицу – в силу своей особой роли и своего прошлого. В будущем, в дальнейшем она станет родиной для многих известных россиян.

Таким образом, цивилизационные основания Руси-России отличны от того, что было и есть и на Западе, и на Востоке. Так, Западные империи – Британская, Французская, Испанская, Португальская, Германская – по сути своей всегда были направлены на завоевание чужих территорий, на освоение и присвоение их богатств, будь то богатства материальные или людские. Именно за счет этого происходило первичное накопление капитала в этих странах. Само могущество этих империй утверждалось прежде всего на освоении захваченных силой или обманом земель и выкачивании ресурсов из заморских территорий. На этом фоне Российская империя, отмечают А. Киселев и А. Лубков, кардинально отличается от них. Россия осваивала окраины и несла туда прежде всего образование, культурное развитие, экономику. Окраины Российского государства, особенно если брать советский период, в значительной степени опережали по своему развитию центральные регионы. И в этом была и сила, и крепость Российской державы как таковой.

Западноевропейские страны относились к своим колониям сугубо утилитарно – как к объектам, позволяющим переправлять определенный объем богатств, материальных и людских ресурсов в метрополию для ее процветания и обогащения. Все, что противодействовало им в их реальном грабеже дальних и не очень земель, рассматривалось лишь как препятствие, которое надо было в идеале использовать себе на благо (т. е. отнять, покорить, эксплуатировать), а в случае чересчур активного противодействия – просто уничтожить. Это касалось и людей, и объектов материальной и духовной культуры, в которых покоренные народы пытались искать источник идеологического противодействия свалившейся на них напасти. Это же понимали и завоеватели, поэтому их основной целью было сломить дух племен, народов и стран, волею несчастия оказавшихся в орбите их корыстных интересов, уничтожить