Наталья Фонвизина – любить, прощать и жить ради других - Юрий Николаевич Лубченков

артелей, работающих на подряде), взаимопомощь. Богатство, его собирание, не являлось самоцелью, но лишь средством. И поэтому российские предприниматели и купцы зачастую чувствовали внутреннюю потребность на заработанные лично ими самими деньги сделать что-либо для всего мира, для всего общества. Так возникали новые храмы, школы, больницы, музеи, становящиеся собственностью общества и – не единожды – предметом гордости страны.

Особенно значимы роль и место старообрядцев в заложении фундамента процветания Сибири и осуществления дальнейших практических шагов этого невыразимого зачастую словами, но всегда находящегося в душе плана. В.Г. Распутин писал: «Мы должны быть благодарны старообрядчеству за то, в первую очередь, что на добрых три столетия оно продлило Русь в ее обычаях, верованиях, обрядах, песне, характере, устоях и лице. Эта служба, может быть не меньше, чем защита Отечества на поле брани».

В Сибирь старообрядцы попадали из разных мест, и их и называли по-разному. Множество из них жили до переселения в Сибирь вНижегородской губернии на реке Керженце. Поэтому в Западной Сибири их стали звать «кержаками». Часть из них уйдет в Горный Алтай, в «камень», где получит новое прозвище – «каменщиков», или «бухтарминцев» (те, кто поселится в бассейне р. Бухтармы). При Екатерине множество старообрядцев, ушедших в Речь Посполиту, где ими было основано большое количество слобод в районах Вятки, Гомеля, Стародубья, в Подолии, будет насильно выселено на Алтай, где их прозовут «поляки», а еще большую группу приказом властей поселят в Забайкалье, где они сначала также назывались «польскими выведенцами», «польскими колонистами», но затем их стали называть «семейские», так как были выведены «ис поляков» большими семьями.

А начиналась история злоключений раскольников многих поколений с обыденной истории борьбы власти за доминирование и ресурсы. Церковь в Российском государстве обладала огромной силой и влиянием. Великие князья московские, а затем и цари нуждались в церкви во время борьбы с ордынским владычеством, с другими внешними врагами в период создания и укрепления единого государства. Церковь в свою очередь нуждалась в покровительстве со стороны властей. Но чем сильнее становилась в России власть самодержца, тем меньшая роль отводилась церкви. Власти не могли смириться с огромными земельными владениями, мощным политическим влиянием, различного рода судебными и налоговыми льготами духовенства. Многие дворяне с вожделением смотрели на монастырские и другие церковные земли, которые можно было бы раздать им в качестве поместий и тем самым усилить армию. К середине XVII века церковь уже лишилась многих своих привилегий, но оставалась по-прежнему одним из крупнейших земельных собственников и влиятельнейшей силой. По мере усиления царской власти, становления абсолютизма в России обострялся и вопрос о том, кто главнее – церковь или государство, патриарх или царь, или, как тогда говорили, «священство» или «царство». Правда, при царе Михаиле Романове, когда патриархом был его отец Филарет, этот вопрос временно отступил на задний план. Патриарх, человек властолюбивый и «опальчивый», по словам современника, «владителен таков был, яко и самому царю боятися его». Злые языки утверждали, что отец иной раз вразумлял своего сына-самодержца побоями. Однако при Алексее Михайловиче вопрос о первенстве обострился. Осложнило ситуацию то, что одновременно начались преобразования в самой Русской православной церкви, приведшие к её расколу.

Старообрядцы. Томская губерния. 1912 г.

К середине XVII века в Россию все чаще приезжали священнослужители-греки с территорий бывшей Византии, захваченных османами. Бывали в Московском государстве и православные деятели из русских земель Речи Посполитой. И не просто бывали, а в силу своей общей и богословской образованности, импонирующей царю и части верхушки клира, занимали достойные места внутри церковной иерархии московской митрополии. Они замечали, что церковные обряды на Руси во многом отличаются от обрядов и на территории бывшей Византийской империи, и в западнорусских землях. Выяснилось, что и в богослужебных книгах в России также немало отличий от книг, используемых в других православных землях. Эти вопросы горячо обсуждали в Москве члены так называемого кружка «ревнителей древнего благочестия». Кружок возглавил Стефан Вонифатьев – духовник царя Алексея Михайловича. В кружок входили Никон – архимандрит Новоспасского монастыря, Иван Неронов – протопоп Казанского собора на Красной площади, земляк Никона, дьякон Благовещенского собора Фёдор, протопопы Аввакум Петров из Юрьевца-Поволжского, Даниил из Костромы, Логгин из Мурома и др. Все они стремились укрепить церковь, усилить её влияние на народ. Но по вопросам об обрядах и книгах среди членов кружка единства не было. Однако общим было стремление навести порядок в Русской православной церкви, например, искоренить пьянство среди священников и монахов, недобросовестное выполнение ими церковных служб. Так, ревнители осуждали многогласие в ходе церковных служб. Службы шли долго и утомительно, и священники пошли по пути их ускорения: сами они читали молитву, в это же время дьячок читал другую молитву, а хор пел псалмы. Церковь в результате наполнялась разноголосицей. Прихожане не могли ничего разобрать, а многие и не пытались это делать, разговаривали о мирских делах, парни и девки перемигивались, хихикали и т. д.

Нестроения в церкви подрывали ее авторитет у мирян, среди которых все больше встречались люди, уклонявшиеся от исполнения церковных обрядов. Усилиями членов кружка при поддержке царя в храмах стали вводить единогласие во время церковных служб. Но вскоре пути ревнителей разошлись. Греческие и западнорусские священнослужители утверждали, что в русских церковных книгах, как и в обрядах, имеется множество искажений, они не соответствуют истинному православию. Действительно, рукописные книги переписывались из столетия в столетие, отчего накапливалось немало описок, изменений. Однако большинство «ревнителей древнего благочестия» полагали, что, напротив, именно греческие книги содержат опасные для православных искажения, а на Руси сохранилось истинное православие.

Ведь греческие книги тоже переписывали. И если в русских книгах ошибки появлялись случайно, то греческие и западнорусские переписчики в течение уже более двухсот лет являлись подданными либо мусульманских, либо католических правителей. С конца ХV века православные книги на греческом и славянских языках стали печатать, но в основном в типографиях католических стран (Венеции, Германии, Речи Посполитой). То же самое и с обрядами: тесно общаясь с мусульманами и католиками, греки и жители Речи Посполитой исказили истинные православные обряды. В этих искажениях видели прежде всего результат деятельности членов ордена иезуитов, которые стремились подчинить православных христиан папе римскому, приближая, в духе брестской унии 1569 года (провозгласившей объединение (унию) католической и православной церкви под главенством папы римского), догматику и обряды православия к католичеству. По-иному думал царь Алексей Михайлович. Общаясь с греками и западнорусскими священнослужителями, он восхищался их учёностью, умением в дискуссиях доказывать свою правоту. Некоторые историки предполагают, что встречавшиеся с русским царём иерархи испытывали влияние со стороны иезуитов. Алексей Михайлович склонялся к мнению, что именно