Наталья Фонвизина – любить, прощать и жить ради других - Юрий Николаевич Лубченков

на Руси исказили и книги, и обряды, и поэтому их надо исправлять по древним образцам, сохранённым греками. К такому решению подталкивали интересы внешней политики – Россия начала борьбу с Речью Посполитой за западные земли Руси. Для православных жителей этих земель было важно, что их вера полностью совпадает с верой в Московском государстве. Царь также мечтал в будущем победить турок и объединить под своей рукой всех православных людей. Однако Алексей Михайлович хорошо понимал, что очень многие не примут предстоящих перемен. Поэтому он хотел остаться как бы в стороне от церковной реформы, и на первый план выдвинул разделявшего его взгляды члена кружка «ревнителей древнего благочестия» Никона. Тем более что тот проявил себя как способный управленец. Так, в 1650 году Никон, ставший митрополитом Новгородским, способствовал без всяких расправ прекращению восстания в Новгороде. В 1652 году Никон был избран патриархом всея Руси и сразу приступил к реформам. Никон, выходец из мордовских крестьян, имел тогда громадное влияние на царя Алексея Михайловича, который называл его собинным (особенным) другом. Никон добился, чтобы его, как некогда Филарета, называли «великим государем».

Началось исправление церковных книг. Старые книги собирали из всех церквей и уничтожали. Их заменяли исправленными или вновь переведёнными книгами. В них многое было по-иному. Например, имя Христа теперь писалось не Исус, а Иисус, менялись и некоторые молитвы (вместо «Исусе Христе, Сын Божий, помилуй мя грешного», стало «Иисусе Христе, Боже наш, помилуй мя грешного», вместо слов «певцы» – «песнопевцы», «молюсь» – «прошу» и т. д. Уничтожали и старые «неправильные» иконы. Восьмиконечный крест заменили четырёхконечным. Главные перемены коснулись обрядов. Раньше крестились двумя перстами (это олицетворяло божественную и человеческую природу Христа), теперь обязательным стало «троеперстие» (олицетворяло Троицу). Были отменены земные поклоны (теперь при молитве не падали на землю, а только кланялись). Во время крестных ходов отныне ходили вокруг церкви не по солнцу (по часовой стрелке) – посолонь, а против солнца (противосолонь). При крещении допускалось не только полное окунание в воду, а обливание и окропление водой.

Реформа затрагивала внешнюю, обрядовую сторону религии. Но часть духовенства выступила против нововведений, считая неразрывной связь формы и содержания. В первых рядах оказались члены кружка «ревнителей древнего благочестия». Они резко выступили против нововведений, и патриарх расправился с ними. Неронов, Аввакум и другие оказались в ссылках, многие из них позже погибли. На церковном соборе 1656 года всех сторонников старых обрядов отлучили от церкви. В Русской православной церкви возник раскол. Отделившиеся от церкви (раскольники-староверы) настолько не переносили своих прежних братьев по вере (никониан), что не хотели есть и пить из одной с ними посуды и ходить в церкви, где служили по новым книгам. Ожесточение было взаимным. Официальная церковь называла старообрядцев еретиками, всячески преследовала их. Первоначально за сохранение старой веры выступили в основном духовные лица. Были среди противников реформ и знатные люди, такие как боярыня Феодосия Морозова (вдова брата воспитателя царя Б.И. Морозова). Постепенно ряды раскольников множились. Основную массу сторонников старой веры составляли посадские люди, крестьяне, казаки. Они связывали ухудшение своего положения с нововведениями в церкви. Многие бежали в глухие леса Поволжья и севера, в Сибирь.

Вскоре стало понятно, что патриарх Никон стремился использовать реформу для усиления своей власти. Еще в 1652 году он привёз из Соловков в Москву мощи святого митрополита Филиппа. Встречая мощи, царь каялся в преступлениях своего «прадеда» Ивана Грозного. Алексей Михайлович во всех делах советовался с патриархом. Казалось, вернулось время Филарета и Михаила. Никон говорил, что светская власть – это отражение власти духовной, подобно тому, как свет Луны – отражение света Солнца. Когда царь ушёл в поход против Речи Посполитой, он оставил во главе управления страной патриарха. И Никон показал свою власть. Он вмешивался в дела приказов, унижал бояр, дьяков, митрополитов, епископов. Никон выступал против Соборного уложения 1649 года, в котором церковь фактически ставилась под власть государства. В результате патриарх нажил себе влиятельных врагов. И эти враги сумели донести своё недовольство до царя. Алексей Михайлович и сам имел совсем иные представления об отношениях «священства» и «царства». Вернувшись из военного похода возмужавшим и поверившим в свои силы, он не хотел больше находиться под влиянием Никона. Вскоре царь перестал посещать службы патриарха, приглашать его к себе на беседы. Никон понял, что попал в немилость, но надеялся, что богобоязненный и, как ему казалось, слабохарактерный государь опомнится. В 1658 году патриарх уехал в основанный им Новоиерусалимский Воскресенский монастырь под Москвой. Он не отказывался от своего сана, но не желал выполнять обязанности главы церкви. Но царь не шел на уступки.

Царь Алексей Михайлович и Никон, архиепископ Новгородский, у гроба чудотворца Филиппа, митрополита Московского. Художник А.Д. Литовченко

В 1666 году в Москве был созван большой церковный собор с участием двух восточных патриархов. Собор, на который Никона привезли силой, лишил его сана патриарха. Он был сослан в Ферапонтов монастырь, а затем в Кирилло-Белозёрскую обитель. В 1681 году Никону разрешили вернуться в Новый Иерусалим, но в пути он скончался. На собор, который продолжился и в 1667 году, был привезён из сибирской ссылки бывший протопоп Аввакума, ставший после гибели большинства членов кружка «ревнителей благочестия» фактическим вождем старообрядцев. Его обвинения против Никона на соборе слушали охотно, но попытки Аввакум выступить против церковной реформы тут же пресекали. Собор проклял всех несогласных и передал всех раскольников в руки «градских властей», т. е. государства. Аввакума отправили в заточение, а позже он был сожжен заживо. В условиях усиливающихся гонений со стороны властей, многие сторонники старой веры, слабые телом, но не духом, прибегали к массовым самоубийствам путем голодной смерти или самосожжения («гари»).

Чувствующие в себе силы поменять жизнь свою и родных зачастую уходили в Сибирь. Здесь, варясь в едином плавильном котле с «государевыми людьми», зачастую из казаков, ссыльными и местными племенами, и выковывался тот тип сибиряка, что был прост и незлобив нравом, работящ и приветлив с окружающим миром, но нес в себе стальной стержень, без которого было не выжить на этой земле. И именно их и окружающую природу подразумевал единственный в будущем декабрист из сибиряков Г.С. Батеньков, когда признавался своему армейскому другу А.А. Елагину, что готов здесь жить, но не готов служить – особенно после начальных томских служебных перипетий. Поскольку чиновничество здесь было тоже наособицу, как и весь народ. Но – в иную сторону. Отвыкшее от присмотра и контроля, и считающее себя центром мироздания.

Впрочем, пока вчерашним представителям столичных бомондов и сегодняшним каторжникам было не до тайн и загадок, не до скрытых смыслов