Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

управления (так называемые «12 дел») были опубликованы ею ранее – в 665 г., когда Гао-цзун возвел ее в ранг Августейшей императрицы (Тянъхуанхоу). Десять глав «Чэнь гуй» имели по образцу «Ди фань» названия из двух иероглифов и в основном формулировали морально-назидательные принципы, которые должны были воплотить образцовые сановники. Ведь с древнейших времен в Китае ценность сановника в первую очередь определялась не практической пользой, а личной нравственностью и умением влиять на государя, направляя его к добру. В своем сочинении У-хоу подчеркивала, что единосущность государя и сановника обусловлена высшей мудростью жизни, а преданное и бескорыстное служение подданного правителю столь же естественно и доверительно, что и служение родителям.

В период правления Гао-цзуна и его жены большой стиль императора Тай-цзуна, обсуждавшего при дворе дела управления со своими сановниками, был утрачен. У императрицы не было сподвижников, обладавших красноречием Вэй Чжэна (580–643) и Ма Чжоу (601–648), компетентностью Ду Жу-хуя (585–630) и Фан Сюань-лина (578–648), проницательностью Ван Гуя (578–665), искренностью и прямотой Юй Ши-наня (558–638). Немногие остававшиеся в живых при Гао-цзуне сановники Тай-цзуна были противниками возвышения императрицы рода У и были ею уничтожены или сосланы. «Правила подданных» с их трактовкой государственной роли сановников были, безусловно, реакцией императрицы на подспудное недовольство высшего чиновничества, отстраненного от принятия важнейших политических решений и от активной совещательной деятельности в эпоху ее царствования. Посему, подробно рассматривая в «Чэнь гуй» качества, присущие образцовому сановнику, императрица главный акцент ставила не на его личных талантах и способностях, которые необходимо полностью исчерпать во благо государства, а на внутренней гармонии, скромности, осмотрительности, способности держаться в тени, жертвенности, умении маневрировать и убеждать, скрытности, бесконфликтности, искусстве намека, умении вложить свои мысли в уста правителя.

В целом «Чэнь гуй» объективно служил насущной для У Цзэтянь задаче деперсонизации высших сановников. В сочинении к минимуму была сведена воспитательная роль сановников, а отношения между государем и подданными приобретали безличный характер. Поставленные в «Чэнь гуй» акценты, замечает Попова, отвечали характеру политического стиля управления императрицы и были подчинены задаче подтверждения ее политической нормативности. В целом же теория государственного управления в этот период обобщала и анализировала политическую практику с помощью этики, а первостепенным в социальной идеологии было осмысление социально-политического статуса, а не функции власти. Позже, при Южной Сун, «Чэнь гуй» был утрачен и сохранился лишь в Японии, где предпринимались «парные» издания «Ди фань» и «Чэнь гуй», и был возвращен в Китай в XVIII в. Хотя по признанию современников, императрица отличалась склонностью к писательскому и поэтическому творчеству. Стихи ее, в большинстве своем написанные в жанре фу (оды), составили ныне утраченные два сборника («Сборник произведений, написанных в годы правления Чуй-гун» («Чуй-гун цзи») из ста цзюаней и «Сборник произведений Государыни Цзиньлунь» («Цзинлунь цзи») из десяти цзюаней…

Мало веря уже даже ближней родне, она возвращает титул наследника третьему сыну, которого первым назначила на престол после смерти мужи и первого же отстранила. У Цзэтянь старела, теряя остроту ума, и власть раздергивали высшие чиновники и фавориты, опасаясь лишь приступов императорского гнева, временами прорежавшего всех, включая родню.

У Цзэтянь. Изображение XVIII в.

Он был вызван и резким ослаблением здоровья, перемежавшегося спорадическими серьезными заболеваниями. Одно из них весной 705 года стало для У Цзэтянь фатальным. Пока она болела, практически ни с кем не общаясь, высшие чиновники, заручившись поддержкой наследника и военачальников, организовали убийство ее фаворитов. О чем было ей сообщено, окруженной вооруженными заговорщиками, которые потребовали заодно и передать престол наследнику.

22 февраля она подписала указ о передаче трона, а 24 февраля уже поехала под стражей в загородный дворец. 3 марта династия Чжоу закончилась, а династия Тан была восстановлена.

Она умрет в том же году 16 декабря. То ли по болезни, то ли помогли доброхоты. Уже не узнать. Ее последние указы были подписаны уже титулом «императрица-регентша», как ее стали называть еще в феврале, сразу после отстранения. Династии Тан оставалось править страной еще два века.

А от нее осталось наставление «Правила подданных» («Чэнь гуй»).

«Введение.

Известно, что Небо являет [свои] светила, и все многообразие вещей одинаково озаряется [их светом], Земля таит в себе начала [сущего], и все множество жизней в равной мере взращивается [ею]. Я, Государыня, обладая скромными дарованиями, удостоилась занять положение Императрицы. [Я] думаю о гуманности, которая распространяется ровно и обильно, оказываю милость, которая изливается постоянно и повсеместно. И о внутренних, и о внешних землях стремлюсь заботиться в равной мере; и [своих] детей, и подданных одинаково люблю. Постоянно мечтаю, чтобы сановники – столпы трона исчерпали сокровенную искренность, а Я, Государыня, сохранила высочайшую ипостась. Посему [мне] требуется множество чиновников, дабы помогали в осуществлении преображения добром. [Я] смиренно ожидаю, что Небесный Владыка усилит [мою] прозорливость, и тогда, исполнившись мудрости, буду с настойчивостью повсюду изыскивать [одаренных].

Головные украшения и платья воплощают [благосклонность] духов, [населяющих земные] протоки и холмы; яшмовые поясные подвески привлекают сияние, [исходящее] от небесных светил. Великому числу незаурядных [людей] даны должности, между множеством высокомудрых поделены ведомства. [Таковых имеется] достаточно, чтобы распространить добрые нравы и всемерно укрепить императорский престол. Но материнская любовь к чадам глубока чрезмерно, и хотя верные и талантливые привлечены без счета, хочу ниспослать [им] более рекомендаций к проявлению благоусердия. Некогда [Ли] Вэнь-бо достиг высокого положения, но внял словам, разъясняющим, что есть ключевой пост [в государстве]. Мэн Кэ был мудрецом, и все же большую пользу оказало ему поучение, когда была срезана ткань [с ткацкого станка]. Талантливым [и Я] оказываю великую милость и окружаю заботой, всем сердцем желая помочь им.

К настоящему времени для наследников престола, которым [надлежит] стать правителями, созданы наставления как совершенствать себя, а для высокопоставленных людей, которым [предстоит] занять должности, не изложены поучения, как подавать верноподданные советы. Нынче в свободное время [Я] тешу свое сердце в [дворцовой] библиотеке и захотела благодатною кистью записать досужие мысли. Посему, объединив и изложив прочитанное, придумала [Я] сочинение «Правила подданных». Памятуя о десяти талантливых [сановниках] династии Чжоу, написала десять глав, размышляя о двух [великих] вельможах Иньского дома, разделила [свой труд] на две части. В нем [Я] задаю направление словам и поступкам, устанавливаю нормы для внешнего поведения и мыслей; излагаю правила, как служить государю, привожу примеры, как вести себя сановнику. Для этого простираюсь мыслями в далекое прошлое, даю подлинную оценку древним мудрецам.

Всегда бывало, что если голова в почете, то руки и ноги трудятся изо всех сил. Используя прогоны и коньковые балки, [можно] построить высокий дворец; полагаясь на лодку и весла, [можно] переправиться через полноводные реки. Когда поют в два голоса, прислушиваются друг к другу; когда вместе