Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

стремятся к свершениям, проявляют единодушие. Посему государю и отцу надлежит выказывать верность и сыновнюю почтительность, и разве Путь-Дао, которого придерживаются, почитая государство и почитая семью, не один и тот же? Служа правителю и служа отцу, одинаково изъявляют уважение [к ним]. Но неужели возможны связи теснее, чем между подданным и правителем? И в радости, и в горе [они] поистине нераздельны. И как не дать [этому] должной оценки? Ведь прекрасный облик, хоть и прекрасен, все равно нуждается в зеркале, которое бы достойно отразило [его], а светлая добродетель, хоть и светла, в конце концов прибегает к посредству слов и благородных проступков.

По сей причине пишу [Я] нынче, чтобы даровать [свое произведение] всем чиновникам повсеместно. И воистину не есть [оно] труд праздной кисти, а ценно [своей] пользой, содействующей управлению. Ведь прямые слова так важны, что даже сравнение с черным жемчугом не выразит [их] подлинного значения; а почтительные речи так прекрасны, что уподобление лазурной яшме не скажет [об их истинной] пользе. Посему понятно, что тот, кто жалует людей деньгами, доставляет [им] сиюминутную радость; а тот, кто напутствует людей словами, может даровать [им] пожизненное счастье. Если [мое сочинение] будут носить при себе для предостережения, подобно мягкой коже и тетиве, совершенствуя себя, неизменно искать в нем образцы, а в поступках каждый раз использовать как мерило, то, естественно, что почести с годами преумножатся, награды со временем возобновятся, семья и государство одновременно пребудут в мире, низшие и высшие вместе станут благоденствовать. Усердные чиновники должны трижды подумать об этом.

В надежде проявить свое радение и выразить почтение к высокой добродетели привожу нижеследующие главы.

Часть 1. Глава [1.1]. О единстве сути

Известно, что люди подчиняются государю, подобно тому, как конечности управляются головой, а глаза и уши руководятся сердцем. Необходимые друг другу, [они] составляют [будто одно] тело, полезные друг другу, находят [взаимное] применение. Поэтому подданный служит государю все равно, как сын служит отцу. И хотя между отцом и сыном существует ближайшее родство, [оно] не похоже на ту единосущность, что есть у государя и подданного. Об этом, согласно «Шу [цзин]», говорил Юй [Шунь]: «Подданные – мои руки и ноги, уши и глаза».

Мне хотелось бы, чтоб по правую и левую [руку от меня] были люди. Вы, [мои подданные], станьте [мне] опорой! Мне хотелось бы исчерпать [все силы] для достижения порядка повсеместно. Вы, [мои подданные], будьте [мне] помощниками! Посему помните, что подданные считают государя своим сердцем, а правитель подданных – [своим] телом. Когда сердце умиротворено, то и тело спокойно, когда государь безмятежен, то и подданные благоденствуют. Не бывает так, чтобы сердце изнемогало внутри, а тело довольствовалось вовне; чтобы государь печалился – вверху, а подданные веселились – внизу. Древние говорили, что [люди], единые в спокойствии и в опасности, имеют общие радости и беды. Разве это не так? Тому, кто хочет выстроить большой дворец, обязательно понадобится много леса. И хотя для колонн и балок, капителей и перекладин потребуются разные [бревна] – длинные и короткие, квадратные и круглые, – если не будет весь материал [внутренне] однороден, то и воздвигнуть здание невозможно. Об управлении государством [можно сказать] так же. Хотя дарования и врожденные способности у людей различны – кто-то гуманен, кто-то мудр, кто-то обладает талантом к военным делам, кто-то к гражданским, – при отсутствии единой сущности подданных [с правителем] процветание государства – несбыточно.

Так, в чжоуских книгах сообщается, что у иньского Чжоу было несчетное множество подданных, но [все они] были разобщены духовно и морально, а посему он погиб. У чжоуского У-[вана] было десять выдающихся сановников, и [все они придерживались] единых устремлений и нравственных устоев, а посему [он] усилился. В «Шу цзин» есть слова: «Зоркость [его] проницает четыре [стороны света]; слух [его] пронизывает четыре [направления пространства]». Так сказано о Шуне, который находил мудрецов, чтобы [они] вместо него обнимали зрением и слухом [Поднебесную] в четырех направлениях. В древности Ту Куай говорил также: «Вы – глаза государя и будете в ответе за его зоркость. Вы – уши государя и будете в ответе за его слух». В царствование Сюань-юаня было четыре сановника, чтобы надзирать каждой четвертью [страны], поэтому Ши-цзы назвал их: «В четыре [стороны глядящие] глаза Хуан-ди».

Известно, что положение государя высокочтимо, императорский дворец – труднодосягаем. С многообразными делами невозможно справиться в одиночку, посему назначают чиновников, чтобы стали [они правителю] когтями и клыками, ушами и глазами. Если каждый [из этих чиновников] сделает все возможное, то Поднебесная сама собой преобразится. Значит, долг государя состоит в том, чтобы, надев головной убор с нитями-подвесками, спустив рукава и сложив руки, править недеянием [со своей] высоты, а обязанность подданного заключается в том, чтоб, радея о государстве и помогая народу, изо всех сил трудиться на своем месте. [Некий] прославленный ханьский сановник указывал в доношении: «Если тело испытывает боль, то руки не могут не врачевать [его]; если в сердце живет тревога, уста не могут молчать. Когда преданный сановник приносит в дар государю [свою] честность, [он] не желает затронуть [ту] чешую, [которая растет против ворса], и вызвать высочайший гнев. На самом деле [это связано] с тем, что [подданный], имеющий с правителем единую сущность и общие тревоги, глубоко сопереживает и подлинно заботится о его спокойствии».

В «Дянь юй» Ау Цзина сказано: «В государстве есть сановники и служат они государю не только потому, что хотят сохранять посты. Поднебесная столь обширна, многочисленные дела [в ней] столь сложны, что одному человеку не по силам управиться с ними. Вот и разделяют занятия и учреждают должности, чтобы каждый служил на своем месте. Занимающие должности непременно исполняют и определенные обязанности. Сановник с государем единосущны и благосоюзны. Правитель использует сановников на службе, подобно тому, как тело управляет руками. Сановники служат государю, подобно тому, как руки имеют опору в теле. Правитель и подданный единодушны в делах управления государством. Не дожидаясь повелений, [сановники] сами прилагают старание, не домогаясь благорасположения, сами выказывают сыновнюю любовь. В этом проявляется Путь-Дао [во взаимоотношениях] правителя и подданного».

Глава [1.2]. О подлинной преданности

Известно, что в древности преданные подданные служили своим государям, отдавая всю душу и силы; по таланту занимали должности, по способностям получали жалованье. [Они] не восхваляли в глаза [правителей], чтобы снискать [их] благорасположение, не услаждали [их] лестью, чтобы угодить [им]. Ради пользы государства [они] делали все, что могли: возвысившись, умели почитать правителя и сохранять мир в стране, а состоя в нижних [чинах], были способны [обеспечивать] принаращение богатства и рост народонаселения. При дворе [они] подправляли промахи правителя, за пределами