Мировая война: Россия и Зарубежье - Антон Иванович Деникин

между Арном и Нимом, воздушную армию, но потерпел неудачу. По всему фронту союзники встретили уже более организованное сопротивление немцев, собравших на Западном фронте до 75 дивизий. Наступление замедлилось.

Одной из главных причин этой задержки была необыкновенная трудность подвоза. Северные порты Франции были разрушены или находились все еще в руках отдельных осажденных немецких отрядов; Антверпен, уцелевший чудом и попавший в руки союзников в полной неприкосновенности[317], находился еще под обстрелом германской артиллерии; французские железные дороги были основательно разрушены союзной авиацией и французскими партизанами… Весь подвоз союзных армий совершался из-за моря с передовых баз – Нормандии и Марселя[318].

Тем не менее, военные действия крупного масштаба в ноябре – декабре продолжались. Британцы деблокировали окончательно Антверпен; американские армии продвинулись до восточных границ Бельгии и Люксембурга и северо-восточных – Франции; часть войск вступила в пределы Германии; I французская армия освободила почти весь Эльзас. Готовилось внушительное наступление на последние серьезные преграды на путях к сердцу Германии – Рейн и линию Зигфрида…

Но в середине декабря фельдмаршал Рундштедт[319], сменивший фон Клюге, переходит крупными силами – более 20 дивизий – в контрнаступление. Операции этой предшествовала психологическая обработка войск приказами командования, внушавшими, что от успеха ее зависят судьбы рейха…

Немцы прорвали фронт I‐й американской армии между Мончжуа и Эстернахом на протяжении 80 км и бросили в образовавшуюся брешь свои танковые дивизии; к 25 декабря они прошли 80 с лишним километров, дойдя почти до Мааса, угрожая Намюру и Льежу… Но на этом успехи немцев окончились. Сжатые с трех сторон подоспевшими резервами Монтгомери, поражаемые огромными силами союзной авиации[320], немецкие дивизии понесли большие потери, и остатки их вернулись в исходное положение.

Контрнаступление это, предпринятое по решению военного совета – вопреки почти… (далее неразборчиво) противодействию Рундштедта, в военном отношении было бесполезным. Как и все предыдущие крупные операции подобного рода, начиная с 1943 года[321], оно повело лишь к большим и напрасным потерям. Единственным результатом его была некоторая задержка общего решительного наступления союзников, т. е. выигрыш времени – в ожидании каких-либо благоприятных политических пертурбаций и, прежде всего – надежда на ссору союзников…

Поскольку «выигрыш времени» уже поверженной Германией, неизбежно сопряжённый с длящимся разорением страны и гибелью лишних миллионов людей, был невыгоден для рейха – показали ближайшие дни.

* * *

После взятия Рима (июнь 1944 г.) 5‐я американская и 8‐я английская армии ген. Александера[322] – армии весьма пестрого состава[323], силами до 35 дивизий, постепенно оттесняли немецкие войска фельдмаршала Кессельринга[324] и к концу года вышли к долине pеки Пo, примерно на линию Равенна – Каррара. Театр этот, имевший весьма важное значение для утверждения господства союзников на Средиземном море, по выполнении этой задачи, стал второстепенным, отвлекая лишь от главных направлений 27 немецких дивизий.

* * *

К началу 1945 года положение Германии было уже вполне катастрофическим. Союзники освободили почти всю Францию, всю Бельгию и Люксембург, часть Голландии… Западный немецкий фронт понес огромные потери в людях – одними пленными 750 тыс. – и в материальной части… Люфтваффе почти исчезло с небесных высей. Немецкие города станции, заводы пылали, а миллионы бездомного разоренного люда метались по рейху, ища спасения, то с запада на восток, то обратно с востока на запад. Рок карал немцев за зло, ими содеянное в России, Югославии, Польше, Греции, Норвегии, всюду, куда только ступал тяжёлый немецкий сапог. А в то же время с Востока огромные силы Красной армии, нанося немцам одно поражение за другим, отрывая огромные территории, лишая немецкую индустрию сырья, авиацию – горючего, народ – хлеба, – надвинулись уже к Балтийскому морю, к границам Восточной Пруссии…

Между тем, внутри страны и в штабах самой германской армии созревал заговор. 21 июля совершено было покушение на жизнь Гитлера. Стало очевидным, что невзирая на опровержение официальных кругов, здоровье его было сильно надломлено и душевное равновесие окончательно нарушено. Во всяком случае, с тех пор личность Гитлера отходит как-то на задний план. Создалась даже легенда, что Гитлера нет более в живых, а правит фактически страной жесткий изувер – Гимлер.

18 октября по инициативе Гиммлера поднято было на защиту страны поголовное ополчение – все мужчины от 16 до 60 лет. Характер тотальной мобилизации Германии немецкие газеты определяли так: калеки и больные стерегут дома; здоровые мужчины и женщины сражаются или роют окопы; дети подносят снаряды и инструменты… Последствия этой меры оказались весьма печальными: необученные, плохо одетые и недостаточно вооруженные старики и дети «фольксштурма»[325], не принеся никакой пользы армии, увеличивали только контингент военнопленных или гибли зря.

Немецкая пропаганда старалась всеми силами поднять упавший дух народа, обещая, между прочим, скорое появление чудодейственного оружия, которое должно радикально изменить положение. Но время шло, V‐1 и V‐2[326] не оказывали влияния на ход кампании, V‐3 не появлялось. В иностранной прессе все чаще стали появляться сведения о том, что руководящие круги нации, не ожидающие милосердия со стороны противников, намерены, в случае крайности, употребить последнее средство – смертоносные газы и бактерии. Из Швейцарии сообщали, что в Эвербахе, возле Дармштадта, и на некоторых заводах Баварии и Австрии днем и ночью выделываются снаряды, начиненные новым смертоносным газом на базе хлорэтила (V‐32)… Что готовятся «лучи смерти», «атомная бомба»… и что в Далмации, Герцеговине и Голландии после ухода немцев наблюдались странные случаи молниеносного тифа.

Слухи, как оказалось, не были безосновательны. Английское и американское правительства сочли нужным обратиться к Германии с предупреждением, смысл которого не оставлял сомнений, что союзники к такому случаю

, и что немедленно в ответ – десятки тысяч орудий и тучи аэропланов понесут смерть германской армии и народу.

Общественное мнение считало, что это именно предостережение останавливает одержимых в их азартной игре судьбами своего народа. Но стоило ли немцам рисковать, прибегая к 

и услугам химии и бактериологии, когда немецкая наука была накануне изобретения чудовищного, все-уничтожающего, все-покоряющего оружия – «атомной бомбы»…

За кулисами войны и политики в глубокой тайне шло единоборство научной мысли и технического гения в обеих странах. Судьбе угодно было, чтобы Германия не успела создать и использовать до своего падения это страшное оружие истребления, которым Гитлер так часто, не вскрывая карт, угрожал миру.

* * *

1944 год принес полную перемену военного положения на Дальнем Востоке. Огромные усилия, проявленные промышленностью Америки, поставили на небывалую высоту ее морской и воздушный флоты и позволили приступить к широким активным действиям.

В конце января громадный военный американский флот, несущий на авиаматках[327] более тысячи аэропланов, с посаженными на транспорты войсками, появился у Маршальских островов[328]. Овладев там главной базой японцев и, предоставив части сил захват остальных, эскадра повернула круто на запад и овладела островами Каролинскими[329]. Потом с таким же успехом заняты были Марианские[330] острова и, наконец, 20 октября, соединившись с морскими силами, оперировавшими в юго-западной части океана, и имея на транспортах армию ген. Мак-Артура[331], эскадра пошла к Филиппинам… Мак-Артур высадился на острове Лейт[332] и приступил к постепенному овладению Филиппинским архипелагом.

Таким образом, к концу года американцы владели уже сплошным поясом морских баз, преграждавших мередиальные пути в центральной