Мировая война: Россия и Зарубежье - Антон Иванович Деникин

и восточной части Тихого океана, пододвинулись к Токио на расстояние, соответствующее 5 часам воздушного лёта, и создали угрозу японским сообщениям с Югом – на тесном пространстве между Филиппинами и китайским материком.

За все это время японский флот дважды только принял бой с американским и потерпел большой урон. По прибытии в Тихий океан сильного английского флота превосходство союзников в морских и воздушных силах стало еще разительнее. И потому японцы принуждены были перейти окончательно к обороне на океанских путях, поставив себе главной целью прочное утверждение на материке.

С весны 1944 года японцы повели наступление на Китай большими силами. Целые области восточного Китая переходят в руки японцев, установлено ими и обеспечено свободное сообщение от Маньчжурии до Индо-Китая, а армия, наступающая со стороны Кантона[333], серьезно угрожает самой столице Чан-Кай-Шека[334]… В то же время японцы вторгаются в Индию и в северную Бирму, отрезая пути подвоза и снабжения Чан-Кай-Шека американцами. И хотя в июле английская армия отбросила японцев из Индии, а к концу года соединенные англо-китайские силы одержали значительные успехи в северной Бирме, положение Национального Китая оставалось все еще весьма тяжким.

Это положение осложнялось и внутренними трениями. Как известно, целые области внутреннего Китая находятся во власти коммунистов, имеющих свою особую Красную армию. Под давлением Америки, которая так же, как и Англия, проводила принцип сложения сил хотя бы и несродных (греческий «Эляс»[335], Тито[336]…), Чан-Кай-Шек заключил соглашение с вождём коммунистов Мао-Тзе-Тунгом[337] о совместной борьбе против японцев, в силу которого коммунистическая партия была признана официально, Центральное правительство[338] взяло на себя финансирование и снабжение китайской Красной армии и допустило в свой состав представителей коммунистической партии. В 1945 году, однако, вождь коммунистов порвал соглашение, требуя полной реорганизации правительства на началах «крайней демократии»… Понятие «демократии» вообще неприменимо ко всем трем китайским режимам. Весьма характерно, однако, единообразие методов коммунистической экспансии в Финляндии, Югославии, Румынии, Венгрии, Иране, Китае – на всех широтах и всех долготах.

Ибо источник его вдохновения – один.

* * *

Япония и СССР продолжали соблюдать строгий нейтралитет в отношении друг друга на основании договора 1941 года. Вместе с тем, как Дальневосточная Красная армия, так и японские войска в Маньчжурии и Корее находились в полной боевой готовности. Советская печать, вообще весьма несдержанная, проявляла вполне корректные отношения к Японии. Только в конце 1944 года Советы чуть-чуть «показали зубы»: печать заговорила о «незалеченной ране», нанесенной Цусимой и Порт-Артуром, а Сталин в своей речи по поводу годовщины «октября», сопоставляя неудачи СССР с молниеносными успехами японцев в начальном фазисе войны, заявил: «Япония, как нация агрессивная, оказалась более подготовленной, чем миролюбивый Советский Союз»…

Почему же, однако, Япония не выступила против СССР, в особенности в дни головокружительных успехов Гитлера?

Интересно объяснение, данное советской политике Японии немецкой разведкой – организацией «Antibolchevistiche Special – Dienst». Обнаруженные после окончания войны доклады этой организации рисуют положение в такой последовательности:

1). В мае 1941 года, т. е. перед немецким нашествием на Россию Special – Dienst докладывала, что «Япония останется нейтральной, во всяком случае первое время, опасаясь преждевременного конфликта с Америкой и Англией».

2). В ноябре 1942 года в одном из докладов читаем: «Япония, которая с самого начала (1941) опасалась легкой победы Германии над СССР, что угрожало бы японской гегемонии в Азии, теперь делает все возможное, чтобы продлить германо-советскую войну, даже оказывая Советам секретно помощь… Когда Германия и Россия будут истощены, Япония окажется достаточно сильной, чтобы, замирив Китай, вместе с ним навести Новый Порядок не только в Азии, но и в Европе»…

3). Наконец, с осени 1943 года Япония не верит больше в возможность разгрома ни СССР, ни англосаксов, заботится уже только о самосохранении и потому не желает вступать в конфликт с СССР, твердо надеясь заключить с Лондоном и Вашингтоном «почетный мир»…

Эти записи, равно как и откровения принца Коноэ, если и не являются достоверным свидетельством о планах Японии, то, во всяком случае, дают яркое изображение порочности и внутренней лжи германо-японского конкубината.

Время от времени в иностранной печати подымался другой вопрос – с оттенком не то наивности, не то подозрительности:

– Когда же СССР выступит против Японии?

СССР вел игру беспроигрышную. Сохранение потенциальной силы на Дальнем Востоке, при неоконченной там войне, создавало для Советов исключительно выгодное положение в международных отношениях вообще и в будущем на европейской мирной конференции; поражение Японии приводило к удовлетворению интересов СССР на Дальнем Востоке бескровно или с малой кровью («под занавес»); а тем временем в случае межсоюзных столкновений и Япония могла еще пригодиться…

23

Обзор военных действий на Восточном фронте с весны 1944 до 1945 (эта глава зачеркнута в оглавлении и из нее есть только две рукописные страницы)

К лету 1944 года Восточный фронт, протяжением около 2 тыс. километров (не считая финляндского участка), шел от Нарвы до устьев Днестра, образуя глубокий выступ в направлении Львова, в который вклинились войска маршала Конева. На этом фронте располагались свыше 200 немецких дивизий, сильно потрепанных предшествующими боями, перешедших к обороне. Наиболее сильной была Центральная группа немцев между Полоцком и Припятью, прикрывавшая кратчайшие пути к Варшаве и Восточной Пруссии. Пользуясь (далее неразборчиво), немцы создавали грандиозные укрепления по всему фронту и, в особенности, на центральном участке, где вокруг Полоцка, Витебска, Орла, Могилева, Бобруйска выросли укрепленные районы, в связи с системой белорусских рек, составившие трудноодолимые препятствия.

Как видно из позднейших откровений немецких военных обозревателей, германское командование не ожидало российского наступления на центральный фронт, предполагая, что оно произойдет между Припятью и Карпатами, в Львовском направлении. Между тем, Советы заносили именно на центральную группу главный удар, и ему предшествовало наступление на финляндском фронте, с целью угрозы левому флангу германских армий и прорыва к Балтийскому морю.

17 июня войска маршала Говорова переходят в молниеносное наступление на Карельском полуострове и в течение 10 дней преодолевают сильнейшую систему подготовлявшихся в течение 3 лет по последнему слову германской техники укреплений, и берет Выборг; в свою очередь войска, действующие между Ладожским и Онежским озерами успешно двигаются вперед и берут Петрозаводск. Вскоре российские войска продвигаются до границ 1940 года, и Советы вновь предлагают Финляндии мир «на почетных условиях»… Финляндия медлит, но после разгрома германских армий на других фронтах, 18 сент. подписывает перемирие: границы 1940 г., отказ от Петсамо, 300 мил. дол. контрибуций, передача аэродромов и флота на юге Финляндии в распоряжение Красного командования, изгнание из страны немецких войск и т. д.

В союзных и нейтральных странах эти условия сочтены были «умеренными и великодушными». По существу это определение было бы верно, если бы только не нависшая над Финляндией угроза… насильственной коммунизации.

Немецкие дивизии, занимавшие север Финляндии, под напором красных войск и финнов (Финляндия объявила войну Германии), в условиях очень тяжелых, отступили в Норвегию.

* * *

22 июня, в третью годовщину войны, войска Белорусских фронтов перешли в наступление. Широко и искусно применяя маневр охвата и окружения, армии 1 Балт. и 2 и 3 Белор. фронтов прорвали неприятельский фронт на всем протяжении от Витебска до Бобруйска; разбив 10 немецких дивизий и, продолжая стремительное наступление на запад, на 10‐й день были уже далеко за Минском, охватывая и отрезая