Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

мира. Уже отмеченный выше факт, что он никому из тетрархов не позволил иметь резиденцию в Риме, говорит о признании Города центром, стоявшим выше других городов, где и Диоклециан, и его соправители обитали. И хотя сам император в Риме почти не бывал, он очень внимательно относился к Городу и занимался там строительством. В частности, по его приказу на форуме была восстановлена сгоревшая курия, в которой заседал сенат.

Этот орган, действительно, проводил свои заседания и принимал те или иные решения, издавал сенатусконсульты, но последние становились действенными только после одобрения их императором. По тем или иным основаниям тетрархи включали в состав сената угодных им лиц, но в целом он сохранял свой традиционный характер. Большинство сенаторов являлись потомками сенаторских фамилий, и только 18 %, по имеющимся, конечно, неполным данным, были «новыми людьми». Однако число сенаторских магистратур сократилось. В это время исчезли (или были официально ликвидированы) эдилитет и народный (плебейский) трибунат. Должности квесторов и преторов свелись к формальностям и организации различных игр, но консульство сохраняло свой престиж. И то, что Диоклециан и Максимиан восемь раз становились ординарными консулами, подчеркивает престиж этой магистратуры. Было установлено, что частный человек должен сначала стать консулом-суффектом, а лишь потом, будучи консулом вторично, занять пост ординарного консула. Впрочем, людей, достигших этого поста, было очень немного. И все же, как и с другими магистратурами, дело в большой степени ограничивалось почетом без каких-либо реальных функций.

Некоторые сенаторы могли привлекаться к исполнению тех или иных обязанностей. Сам же сенат оставался в Риме, в то время как Диоклециан и его соправители находились в других местах, где с помощью чиновников и вершили все государственные дела. В этих условиях сенат, уже лишенный и финансовой самостоятельности, и участия в командовании войсками, и права, хоть и чисто формального, но юридически весьма важного, избирать или, по крайней мере, утверждать императоров, перестал играть какую-либо политическую роль. Его заседаниями руководил префект. И одно это показывало ограниченность значения сената рамками самого Рима и его сравнительно небольшой округи.

Радикальные преобразования провел Диоклециан на провинциальном уровне. Они не были единым актом, а проводились сравнительно постепенно, и к концу правления Диоклециана была создана новая сеть провинций Империи. Во-первых, исчезло различие между императорскими и сенатскими провинциями, существовавшее с 27 г. до н. э. Теперь все они без исключения стали управляться императорскими чиновниками, хотя некоторые из последних могли быть и сенаторами. Во-вторых, многие провинции были разделены на более мелкие. Например, на Пиренейском полуострове вместо трех провинций теперь стало пять, в Галлии вместо шести — тринадцать; Египет был разделен на три провинции, а Азия — на шесть. Это, по мысли Диоклециана, должно было, с одной стороны, предотвратить попытки узурпации со стороны наместников, а с другой — приблизить управление к населению конкретной провинции. В-третьих, чрезвычайно важным стало то, что на провинции (хотя официально они, особенно в первое время, назывались регионами) в 290–291 гт. была разделена Италия. В ней их было образовано семь. Таким образом, с привилегированным ее положением было покончено, и это явилось полным разрывом со всеми традициями римского государства.[55] Только Рим с его округой в 100 миль за пределами городских стен сохранил особое положение. Им управляли префект Города и римский сенат. В-четвертых, изменилась система управления провинциями. Во главе двух, Африки и Азии (уже после Диоклециана к ним присоединилась Ахайя), остались проконсулы, каковые были сенаторами. Остальными провинциями управляли либо президы всаднического ранга, либо (как в Италии) корректоры, которые могли быть и всадниками, и сенаторами. В отдельных случаях встречались консуляры, они тоже могли быть и сенаторами, и всадниками. Однако самым важным было то, что ни один из чиновников, независимо от своего ранга, не командовал войсками. Их функции были чисто гражданскими — общая администрация, суд, сбор налогов, контроль за общественными работами и т. п. С военными проблемами они соприкасались только в том отношении, что отвечали за воинский набор. Войсками командовали дуксы, независимые от гражданских властей. Разделение военной и гражданской службы, начатое Галлиеном, почти полностью завершилось.[56] Только в немногих и небольших провинциях, как, например, Исаврия, наместник мог сохранять и военные функции, и в таком случае он назывался дукс и презид (dux et praeses).[57] Каждый наместник независимо от своего ранга и наименования имел в своем распоряжении большой штат чиновников, называемых официалами.

Управление на нижнем уровне по-прежнему осуществляли civitates, в большинстве случаев представлявшие собой город с прилегавшей к нему сельской округой. Как и ранее, они пользовались самоуправлением и имели свои органы власти, но Диоклециан и в их административную жизнь внес важное изменение. Еще со II в. в ряде случаев императоры назначали кураторов городов, которые должны были им помогать справиться с финансовыми проблемами. Теперь кураторам полагалось обязательно быть в каждом городе, в каждой civitas. И это был не просто богатый человек, как ранее, а государственный служащий. Более того, такой куратор не ограничивался только финансовыми вопросами, а осуществлял общий надзор за администрацией города. Известно, например, что во время преследования христиан, о чем будет сказано позже, куратор мог вести судебное следствие, хотя окончательное решение принимал более высокопоставленный чиновник. Городское самоуправление было, таким образом, поставлено под контроль императорского чиновника.

Существование большого количества провинций (а их к концу правления Диоклециана стало сто) затрудняло контроль со стороны центральной власти. И в 297 г. император ввел новую территориальную единицу — диоцез, объединявший несколько провинций. Было образовано 12 разных в территориальном отношении диоцезов. К пяти испанским провинциям прибавилась Тингитанская Мавретания на противоположном африканском берегу, и эти шесть провинций объединились в диоцез Испанию. В Галлии было создано два диоцеза (Галлия в северной и юго-восточной частях) и Семь провинций в южной части страны. Британия с ее четырьмя провинциями образовывала отдельный диоцез. Италийские провинции, к которым были прибавлены Сицилия, Сардиния, Корсика и две альпийские, объединялись в диоцез Италию, в свою очередь разделенный на две части — аннонарную Италию и пригородную Италию. Первая объединяла Северную Италию (бывшую Цизальпинскую Галлию) и альпийскую Рецию, а вторая — остальные провинции. На Балканском полуострове было создано три диоцеза — Паннония, Мезия и Фракия. Малая Азия была разделена на два диоцеза — Азию и Понт. Остальные азиатские провинции, а также Египет и прилегавшие к нему с запада I и II Ливии образовывали диоцез Восток. Наконец, африканские провинции, расположенные между II Ливией и Тингитанской Мавретанией, составляли диоцез Африку.

Во главе каждого диоцеза стоял викарий префекта претория, поскольку официально он только представлял персону префекта в своем