Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

собственную мелкую медную и бронзовую монету. Правда, к тому времени жестокий экономический кризис, сопровождавший «военную анархию», привел к почти полному прекращению чеканки местной монеты. Только Александрия еще продолжала выпускать свои тетрадрахмы.

В 294 г. Диоклециан принял решительные меры. Выпуск собственной монеты в Александрии, как и в любом другом городе, был запрещен. С финансовым сепаратизмом Египта было покончено. Монетный двор в Александрии сохранился, и узурпатор Домициан использовал его для выпуска своей монеты. Но после взятия Александрии армией Диоклециана старый порядок был восстановлен. Правда, монеты, чеканенные здесь, практически те же, что и во всей Империи, могли сохранять старые названия — драхмы. В то же время, нуждаясь в довольно большой денежной массе (особенно для армии), Диоклециан увеличил количество монетных дворов в Империи. Каждый из четырех тетрархов имел в своем распоряжении несколько монетных дворов, однако все они должны были выпускать монету по единому образцу. Это привело к восстановлению разрушенной в III в. единой денежной системы в рамках всей Римской империи.

Другим важным шагом Диоклециана стало изменение самой денежной системы. Узурпатор Караузий, располагавший весьма значительными ресурсами серебра, смог выпускать довольно полноценные серебряные монеты, которыми он расплачивался со своими солдатами и особенно моряками. И Диоклециан пошел на выпуск более полноценной монеты. Он ориентировался на серебряный денарий времен Нерона в 50–60-е гг. I в., когда ни о каком финансовом кризисе не было и речи. Но, разумеется, простое повторение нероновского денария было в новых условиях невозможно. Диоклециан стал выпускать серебряный аргентей (argentum — серебро) весом, как и во времена Нерона, в 1/96 фунта, т. е. 3,4 г, и содержавший более 92 % чистого серебра. Такой полноценной серебряной монеты Империя не видела со второго десятилетия II в. Стали выпускаться и мелкие монеты: фоллис (follis — кошелек), который называли также просто нуммус — монета,[61] и более легкий неоантониан. Самая маленькая биллоновая (а фактически медная) монета весила всего 1,3 г. Одновременно был установлен постоянный вес золотого аурея — 1/60 фунта, или 5,45 г. Поскольку аргентей заменил собой старинный денарий,[62] то и отношение между ним и ауреем было традиционно установлено 1:25. В свою очередь, аргентей составлял 8 фоллисов.

Однако создать стабильную финансовую базу Империи Диоклециану не удалось. Его стройная денежная система столкнулась с неумолимой реальностью. Долгие войны, необходимость содержать большую армию и все более увеличивавшиеся в своих размерах бюрократический аппарат и императорский двор (точнее — дворы), расходы на обширное строительство и раздачи населению, непреодоленные экономические трудности вели к новой инфляции и росту цен. Стоимость монеты уменьшалась. В фоллисе и неоантониане почти исчезло серебро. И вес фоллиса уменьшился, он уже стал весить не 1/32, а 1/40 фунта, и на этом его падение не прекратилось. Соотношение между золотой и серебряной монетами, несмотря на официальный курс, изменялось в пользу золота. За несколько лет стоимость золота выросла почти на 40 %, а к концу правления Диоклециана — вдвое. Между тем власти требовали при всех расчетах исходить из установленной ранее стоимости металла и, соответственно, монеты. Это делало использование золотой и даже серебряной монеты абсолютно невыгодным. В результате золото предпочитали собирать в клады. Стремясь не допустить утечки золота и серебра, императорская власть стала насильственно скупать или даже реквизировать драгоценные металлы. Так, в Египте с каждого участка в 100 арур (египетский эквивалент югера) надо было поставить 1 унцию золота и 12 унций серебра. Однако это не помогало. Реальная стоимость драгоценных металлов, особенно золота, резко возрастала. Этому способствовала постоянная нехватка металла для чеканки полноценных золотых и серебряных монет. Кроме того, в своих внешних сношениях имперское правительство было вынуждено использовать полноценную монету. Это еще более уменьшало количество драгоценных металлов внутри имперских границ, что также способствовало росту цены на них. В результате золото и серебро стали исчезать из обращения. Наиболее распространенной монетой становится неоантониан, а он был самого плохого качества из всех существовавших тогда монет.

В 301 г. Диоклециан предпринял новую реформу, удвоив стоимость монет,[63] но это помогло мало. По-прежнему существовал разрыв между номинальной и действительной стоимостью денег. Реальная наполняемость государственного бюджета уменьшалась. Одновременно росла стоимость жизни. Так, в Египте за 90-е гг. цена на пшеницу выросла с 300 до 666 драхм за артабу, ячменя — со 100 до 400, вина — с 500 до 670. В целом цены выросли приблизительно на 50 %. Одновременно увеличивалась, хотя и не в такой пропорции, плата наемным работникам. Все это подрывало экономическую базу государства и, что для императора было еще важнее, наносило удар по поступлениям в казну и снабжению армии. И в 301 г. Диоклециан издал так называемый эдикт о максимуме.

Эдикт о максимуме, изданный от имени всех четырех императоров, представлял собой обширный документ, в котором тщательно перечислялись все имевшиеся в этот период в Римской империи продукты и товары, торговые операции и различные услуги и устанавливались на них максимальные цены или оплаты,[64] и нарушать их было нельзя под страхом смертной казни Диоклециан объяснил необходимость издания этого эдикта тем, что, в то время как в результате прекрасной и благодетельной деятельности тетрархов и с помощью бессмертных богов в Империи установилось спокойствие, враги разгромлены и возвращены римское достоинство и величие, отдельные спекулянты из-за своей алчности совершают преступления и ввергают население и особенно солдат в нищету, поэтому и установлена предельная стоимость и товаров, и услуг. Сами товары перечислялись со всей возможной тщательностью, включая различные сорта одного и того же товара, за которые, естественно, устанавливались и разные цены. Так, самый низший и самый лучший сорта льна различались по стоимости в 2,5 раза, а, если учесть самую грубую льняную пряжу, то и в 16 раз. Это же относилось и к оплате различных услуг, включая, например, стоимость бритья брадобреем или подачи жалобы юристом (эти услуги различались в 125 раз). Пшеница оценивалась в 100 денариев за модий, а ее перевозка из Александрии в Рим — 16 денариев. Доставка груза на осле стоила 4 денария за милю, на верблюде — 8 денариев, а в повозке — 20.

Во времена кризиса республики отдельные политические деятели своими законами устанавливали максимальную цену на хлеб, но это были чисто политические акции и касались только одного, хотя и очень важного для народа товара. Теперь же цель эдикта была скорее экономическая — сохранить приемлемый уровень жизни населения и в первую очередь солдат, а также обеспечить чиновничество и двор более дешевыми товарами. Перед нами — первое масштабное вмешательство государства в экономическую жизнь общества и попытка поставить всю хозяйственную жизнь Империи