Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

диоцезе. На деле он полностью отвечал за все, что происходило в подчиненных ему провинциях, в том числе за сохранение порядка, сбор налогов, проведение в жизнь законов и других распоряжений императорской власти. Викарию можно было жаловаться на судебное решение наместника провинции, и в этом случае он выступал как апелляционная инстанция. Чрезвычайно важную для центральной власти финансовую функцию в диоцезе выполнял специальный чиновник rationalis, называемый в грекоязычной части Империи католикосом. При нем, как и в центральном аппарате, тоже находился magister rei privatae. Все викарии при Диоклециане были всадниками, даже если подчиненными им провинциями управляли сенаторы. Как и наместники провинций, викарии не командовали войсками, находившимися в диоцезе.

Наместники провинций подчинялись викариям, но назначались непосредственно самим императором. Это нарушало «властную вертикаль», но давало Диоклециану и другим тетрархам дополнительную гарантию прочности их власти и в какой-то степени служило средством контроля над викариями. Проконсулы Африки и Азии вообще подчинялись не викариям, а императору. Особое значение имел Египет как главная продовольственная база Империи, и в нем сохранялся пост префекта, управлявшего также непосредственно провинцией Иовией. Префект Египта выступал как посредническая инстанция между президами двух остальных египетских провинций и викарием Востока. Финансовую службу в Египте также возглавлял свой католикос. Префект Египта тоже был лишен военных функций.

Диоклециан, таким образом, создал совершенно новую систему территориального деления Римской империи. Она была более единообразна и позволяла лучше управлять государством. Управление территориальными единицами осуществлялось чиновниками. Лишь на самом низовом уровне сохранилось самоуправление, но и оно контролировалось императорскими функционерами. С другой стороны, новая система потребовала гораздо большего, чем раньше, количества чиновников в каждой провинции, а теперь и в диоцезе. Да и сами наместники, даже проконсулы, и викарии являлись лишь чиновниками, хотя и довольно высокого ранга. Освобождение наместников и викариев от военных функций должно было не только обезопасить императора от мятежа, но и дать этим чиновникам большую возможность заниматься чисто гражданскими делами, среди которых очень важное место занимал сбор налогов.

За время «военной анархии» финансовая и налоговая системы практически развалились. В начале своего правления Диоклециан неоднократно был вынужден прибегать к чрезвычайным мерам, давая землевладельцам определенные задания по поставке тех или иных продуктов. Однако такое чрезвычайное обложение не могло быть прочной основой жизни государства. Необходимо было создавать новые системы, лучше адаптированные к изменившимся условиям. Поскольку эти условия в регионах были разными, то и налоговая система варьировалась. Но эта гибкость существовала все же в рамках определенных общих правил и положений.[58] Прямой налог теперь стал состоять из двух частей: поголовный (capitatio) и поземельный (iugatio). В качестве единицы первого налога была взята «голова» — caput, причем взрослый трудоспособный мужчина считался одной «головой», а женщина — половиной.[59] От уплаты налога были освобождены дети младше то ли 12, то ли 14 лет и старики старше 65. Единицей поземельного налога выступал участок, называемый iugum. Размеры его были различны в зависимости от места, качества земли и выращиваемых растений. Так, в Сирии один iugum соответствовал пяти югерам (1,25 га) виноградника, или 20 югерам (5 га) земли лучшего качества, или 40 югерам (10 га) худшего качества, или 225 футам зрелой оливковой рощи, дававшей, естественно, лучший урожай, или 450 футам молодой. В зависимости от количества таких участков и платился налог. В чрезвычайно в то время плодородной Африке за единицу налога бралась центурия, равная 200 югерам, т. е. 50 га, причем здесь особой разницы между участками не устанавливалось. Поземельный налог платили все собственники и арендаторы земли. Ставка его определялась в деньгах, но так как финансовая система тоже была расстроена, то налоги платили преимущественно натурой (это называлось annona), а величина такого налога определялась стоимостью того продукта, которым платили вместо звонкой монеты. Впрочем, часть налога могла взиматься и в деньгах. Пропорции той и другой части налога устанавливались в зависимости от особенностей региона и его хозяйства. В некоторых местах (как, кажется, в Галлии) налог собирался только в денежной форме, а в других (возможно, Египет) — только в натуральной.

Диоклециан ликвидировал почти все прежние привилегии в налоговой области. Теперь не было ни «свободных городов» с налоговым иммунитетом, ни городов и целых областей «италийского права», поскольку Италия платила те же налоги, что и остальная часть Империи. Распространялись налоги и на сенаторов, раньше их не плативших. Кроме прямого экономического смысла, это имело и морально-политическое значение — подчеркивало равенство всех подданных перед лицом императорской власти. Только солдаты и ветераны были освобождены от налогов. Для установления ставки налога проводился ценз, которым занимались специальные чиновники — цензитарии. Размеры этих ставок публично объявлялись 1 сентября. Через каждые пять лет они должны были пересматриваться, чтобы соответствовать новому состоянию людей и их участков.[60] Эта огромная работа была начата вскоре после прихода Диоклециана к власти, и не исключено, что она не была полностью завершена до конца его правления.

Наряду с прямыми налогами существовали и многочисленные косвенные. Часть их осталась от прежнего времени, часть была введена Диоклецианом. Так, сохранялись таможенные сборы (portoria), которые, например, в Галлии составляли 2,5 % стоимости товаров. При торговых операциях платилась 1/8, т. e. 12 %, стоимости. При восхождении на трон каждого нового императора и при его юбилее собирался специальный налог, уплачиваемый золотом, а поскольку при Диоклециане такое имело место не один раз (Максимиан стал сначала цезарем, а затем августом, Констанций и Галерий были объявлены цезарями, отмечалось и 10-летие, и 20-летие власти августов и цезарей), то и этот налог собирался не единожды.

Тяжесть налогообложения была различной. Арендаторы, может быть, даже стали платить меньше, чем раньше, а наведение порядка внутри Империи уменьшило случаи произвола местных властей, бесчинства солдат или разбойников. Однако в целом налоги увеличились. Например, в египетском Оксиринхе при введении новой налоговой системы платили 1200 драхм, а при новом цензе в 306 г. уже 1600 драхм. Установление новой налоговой системы имело и политическое значение. Один тот факт, что прямой налог был распространен на все население, привел к определенному равенству подданных перед лицом императорской власти.

Наряду с налоговой реформой Диоклециан проводил и денежную. К моменту его прихода к власти, как уже говорилось, финансовое положение Империи было катастрофическим. Попытка Аврелиана выйти из этой ситуации хотя и несколько улучшила его, но в целом радикально проблему не решила. И при Каре инфляция только усилилась. Необходимо было принимать меры. Как и другие реформы Диоклециана, денежная тоже была направлена на укрепление централизации государства. Хотя выпуск золотой и серебряной монеты являлся государственной монополией, отдельные города, особенно восточные, могли выпускать