Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

под государственный контроль. Независимо от субъективных целей, какие мог ставить перед собой Диоклециан,[65] издание этого эдикта шло в русле его стремления к централизации и установлению тотального контроля чуть ли не над всей жизнью государства. Эдикт должен был действовать во всей Империи, но сколь долго он реально применялся, сказать трудно. Во всяком случае, ни дальнейшее падение монеты, ни рост стоимости жизни он не остановил. Римская экономика продолжала развиваться по своим законам.

Военная реформа. Военные успехи Диоклециана и его соправителей и создание внутри Империи относительной стабильности в большой мере были обусловлены реформой римской армии. Все четыре тетрарха провели в ней большую часть своей жизни, пройдя практически все ступени воинской службы, начиная с рядового солдата; они знали армию изнутри и могли профессионально оценить ее сильные и слабые стороны. Во время «военной анархии» войска с трудом отбивали нападения внешних врагов и в то же время являлись постоянной угрозой для правящего императора. Надо было в значительной степени создавать новую армию и заново укреплять границы.

Большое внимание уделяли Диоклециан и его соправители совершенствованию военной инфраструктуры. Были восстановлены и созданы новые укрепления. В основном они располагались вдоль дорог, рек, иногда на морском побережье. Там располагались гарнизоны, состоявшие из двух-трех когорт или других единиц. Они соединялись специальными дорогами, по которым можно было легко перебросить необходимое подкрепление. Такой заново созданной укрепленной линией была так называемая уже упоминавшаяся strata Diocletiana в Сирии. Она включала в себя дорогу, идущую от Аравии до Евфрата через Пальмиру, и сеть укреплений вдоль нее. Среди последних важное место занимал военный лагерь, созданный в Пальмире. После уничтожения Пальмирского царства и значительных разрушений, произведенных армией Аврелиана, этот город потерял всякое экономическое, а тем более политическое значение, но полностью сохранил свое прекрасное стратегическое положение, и Диоклециан не мог его не использовать. Восточные укрепления должны были защитить Сирию и другие восточные провинции от вторжений персов. Глубина оборонительной линии здесь доходила до 200 км. Некоторые из них были построены за Тигром, чтобы защитить новые римские владения. После подавления египетского восстания и очищения самой южной части Египта была укреплена новая граница. В Африке довольно серьезными врагами оставались кочевые берберские племена, и там тоже была создана сеть укреплений. В Британии на старом вале Адриана, защищавшем римские провинции от нападений оставшихся независимыми пиктов, были восстановлены заброшенные ранее форты, а кроме того, построены специальные прибрежные укрепления с целью защиты побережья от пиратских рейдов.[66] Подобные форты создавались также вдоль рейнской и дунайской границ. Более того, укрепления строились и на противоположных берегах этих рек, с одной стороны, давая дополнительную защиту приграничным городам, а с другой — демонстрируя германцам и сарматам мощь Империи.[67] Именно такие сравнительно небольшие по размерам, но хорошо укрепленные крепости, а нс прежние большие лагеря и лагерные города, в которых сосредоточивалось несколько легионов, должны были стать основой обороны имперских границ. Кроме того, такое рассредоточение сил уменьшало возможность узурпации. Одновременно императоры всячески способствовали постройке новых или реставрации старых городских стен. Они воздвигались самими горожанами и за счет города, но тетрархи их в этом поощряли.

Другим аспектом деятельности Диоклециана стало создание совершенно новой системы изготовления оружия и снабжения им армии. Старая, основанная на существовании многочисленных мелких мастерских, продукция которых покупалась легионерами, в условиях «военной анархии» развалилась. Правда, имелись мастерские и в самих легионах, но удовлетворить все нужды армии они не могли; к тому же в условиях постоянного передвижения легионов, что было обычным делом во времена «военной анархии», они и сохраниться не могли, поэтому Диоклециан создал государственные оружейные мастерские, так называемые фабрики (fabricae).[68] Они располагались поближе к местам расположения легионов, чтобы максимально сократить пути доставки продукции, а также там, где имелись более благоприятные условия для работы. Всего было создано 35 фабрик, из которых 20 располагались в западной части Империи, а 15 — в восточной. Часть их (по-видимому, большая) специализировалась на каком-то одном виде вооружения (щиты, копья, доспехи и т. п.), а часть изготовляла самое разное вооружение. Работники этих фабрик — fabricenses — были (по крайней мере, в своем большинстве) свободными людьми, а не рабами. Объединены они были на военный манер и покидать фабрику не имели права. Их работа, как чиновничья и военная служба, определялась как militia. И организованы фабрики были на военный манер. Как и солдаты, fabricenses получали государственное довольствие. Фабрики были распределены по различным рангам, и во главе каждой стоял praepositus. Такое приравнивание к военным давало работникам и определенные привилегии. Они образовывали особый союз, членство в котором считалось почетным. Возможно, для организации вещевого довольствия армии уже Диоклециан создал и ткацкие мастерские (gynaecei), организованные таким же образом. Работа в государственных мастерских была наследственной. Наряду с чиновниками и солдатами эти работники являлись частью государственного аппарата, создаваемого Диоклецианом.

Одновременно совершенствованием, а во многих случаях созданием заново военной инфраструктуры реорганизовывалась и сама армия. В первую очередь была увеличена ее численность. По некоторым данным, она составила 435 236 человек, из которых 45 562 служили на флоте, а остальные — в сухопутной армии. По другим подсчетам, общая численность войск составляла приблизительно полмиллиона воинов или даже 600 тыс.[69] Это означало увеличение на 1/4 или даже 1/3 по сравнению с началом III в. и практически в 2 раза по сравнению с временем Августа и его преемников. Теперь профессиональные солдаты составляли приблизительно 1 % населения Империи. Это довольно значительная цифра для того времени.

Большую часть армии составляли легионы, расположенные на границах. Легион был теперь чисто пехотным войском и находился под командованием префекта всаднического ранга. Продолжая развивать принципы военной реформы Галлиена, Диоклециан создал отдельные кавалерийские вексилляции. Кроме них, существовали вспомогательные части (auxilia), состоявшие из пехотных когорт и кавалерийских ал. Все эти воины после эдикта Каракаллы были римскими гражданами. Но наряду с ними имелись самостоятельные воинские части из воинов-варваров, находившихся на службе римского императора. Они назывались чаще всего numeri. В основном это были военнопленные, взятые на римскую службу и переведенные в категорию летов. Они получали землю для поселения и за это были обязаны служить в римской армии.[70] Когортами командовали трибуны, а вексилляциями и numeri — препозиты (praepositi). Выше стояли дуксы (dux, duces), которые командовали войсками, стоявшими в одной или нескольких провинциях. Границы такого военного округа — дуката — чаще всего совпадали с границами провинции, но могли и не совпадать. Так, например, Валерий Конкорций, имея ранг