Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба

Мы остались втроём.

Я смотрел на дверь.

Через окно было бы проще. Может у меня и Ланы вышло бы, но как быть с Микой, да еще и с инструментом? Нет, три фигуры на здании дворца — слишком рискованно.

Мы вошли в покои.

Высокий потолок с тёмными балками… Широкое окно с двустворчатыми ставнями. Одна была приоткрыта на ладонь — лунный свет резал по каменному полу косым белым прямоугольником.

На столике у кровати догорали три свечи: две почти истаяли до огарков, третья держалась бодрее. Зажжена недавно или из другого воска.

Комната пахла сухим деревом, горящим фитилем и чем-то слабым — будто травяным настоем. Ирма бы назвала это «сонником». Снотворный фон, въевшийся в стены.

— Макс… — настороженно прошептала Лана, и я понимал почему.

Валдрис лежал на кровати поверх покрывала. Одетый!

Это я отметил первым. Человек, который готовился ко сну, разделся бы. Снял пояс и убрал сапоги. А этот лежал в полном парадном облачении, как кукла, которую положили на полку.

Лёг недавно. Или его уложили?

Грудь короля поднималась и опускалась равномерно. Слишком ровно. Люди в естественном сне дышат с перебоями — чуть быстрее, чуть медленнее, иногда задержка на вдохе.

Я уже шагнул было к кровати, когда боковое зрение поймало силуэт.

В другом окне.

На подоконнике, снаружи. Ноги свешены над тёмным садом — с десяток метров пустоты под пятками. А незнакомка сидела так, будто три этажа — это просто три этажа и ничего особенного.

Рука сама нашла рукоять ножа. Тело сделало шаг вперёд, закрывая Мику.

— Лана.

Она уже была справа от меня.

Девушка в окне не шелохнулась. Даже голову не повернула на звук моего голоса — просто продолжала сидеть.

Молодая.

Тёмные волосы убраны назад. Черты тонкие, но не хрупкие. Лицо ровное, спокойное — и это не то спокойствие, которое натягивают поверх страха, как маску. Страх так не лежит. Она просто спокойная.

Оружия на виду не было. Сидела легко — вес распределён правильно, плечи опущены. Если она умела двигаться — а она умела, это читалось в том, как она вообще там сидела… Значит уйти через окно ей было легко.

Вот только она не убегала.

В комнате повисла вязкая, как болотная жижа, тишина.

Моя рука уже намертво вросла в рукоять ножа.

Вожак? Я нужен? — пришёл мыслеобраз Режиссёра.

Нет.

Рядом сжалась в пружину Лана, её зрачки расширились, улавливая малейшее движение, а ноздри хищно раздувались.

Мы были в мышеловке. Одно слово незнакомки, один магический всплеск — и дворец поднимется по тревоге. Нас размажут по стенам быстрее, чем Мика успеет достать скальпель.

— Вы хотите помешать друидам, — её голос прозвучал пугающе спокойно, словно мы обсуждали погоду.

— Кто ты? — мой голос упал до сухого щелчка взводимого арбалета.

Внутри заворочался Зверь, требуя крови, но я сдержал его железной хваткой воли. Не сейчас. Пока Эрика жива — нельзя.

Незнакомка медленно перевела взгляд на огромную кровать, где едва слышно хрипел король Валдрис.

— Я усыпила его для вас, — кивнула она. — Примите как жест доброй воли. Ненадолго, но вам хватит.

Я даже не моргнул. В тайге росомаха тоже часто отводит взгляд и припадает к земле перед тем, как вцепиться тебе в горло.

— Отойди от окна. Внутрь, — медленно, с расстановкой приказал я, мысленно просчитывая траекторию броска. Если она дёрнется, нож войдёт ей под ключицу. — Руки на виду. Живо.

Она проигнорировала приказ с тем особым безразличием, которое бывает только у людей, давно перешагнувших черту отчаяния. В её темных и глубоких глазах плескалась глухая, застарелая усталость.

— Мне было велено охранять Валдриса, — она горько усмехнулась, и эта усмешка исказила её лицо, словно шрам. — Стать его тенью. Но я не буду этого делать.

Она чуть наклонила голову, вглядываясь в меня, словно искала что-то знакомое.

— Никому обо мне не говорите, Макс. Иначе меня убьют свои же… Или те, кого я считаю своими. Я — Мирана. Дочь Первого Ходока.

Слова ударили под дых сильнее, чем удар медведя. Дочь Романа?

Но расслабляться нельзя. Предательство здесь подают с улыбкой.

— Если хочешь, чтобы мы поверили, — процедил я, не опуская ножа, — дай мне что-то весомое. План Тадиуса на завтра. Что он готовит?

Тень пробежала по её лицу.

— Я сама не знаю всего. Тадиус… — она запнулась, её взгляд метнулся к двери, словно она услышала что-то, недоступное нам. — Я не уверена, что это вообще Тадиус.

Она резко выпрямилась, балансируя на грани падения. Ветер с улицы рванул её волосы, скрывая лицо.

— Вам нужно спасти Валдриса. Прямо сейчас. Вытащите дрянь. А завтра… Я дождалась вас, чтобы сказать. Завтра, на арене, рассчитывайте на меня.

— Стой! — яростно шепнула Лана, делая шаг вперёд.

Но девушка лишь качнулась назад. Просто позволила гравитации сделать своё дело. Она беззвучно скользнула спиной в пустоту ночи, как падающий лист.

Я бросился к окну раньше, чем успел подумать зачем. Тело сработало быстрее головы. Схватился за деревянную раму, перегнулся через подоконник. Холодный ночной воздух ударил в лицо.

Она падала.

Летела вниз с той же невозмутимостью, с какой сидела на подоконнике. Тёмный силуэт на фоне серых камней сада. Три этажа. Несколько секунд до удара.

Воздух у земли взорвался.

Послышался плотный короткий удар, будто что-то тяжёлое возникло из ничего. Каменная пыль брызнула в стороны, и из этого облака выступила огромная рысь! Её шкура отблёскивала в лунном свете как отшлифованный гранит.

Мирана мягко и точно приземлилась ей на спину — будто делала это тысячу раз. Каменная рысь рванула с места и стремительно понеслась через сад. Вскоре они растворились в темноте за дворцовой стеной.

Я смотрел в пустоту ещё секунду.

Дочь Первого Ходока. Друид, который предаёт своих.

Слишком много вопросов и слишком мало времени.

— Что это вообще было… За ней? — выдохнула Лана.

— Уже нет. За двумя зайцами мы не побежим. Погонимся — и вся операция пойдёт к чёрту.

Я повернулся к Мике, который следил за происходящим, уже ничему особо не удивляясь. Парень просто привык.

— Работаем.

Лекарь сосредоточенно кивнул и поставил сумку на пол рядом с кроватью. Руки у него не дрожали — хороший знак. За последние недели парень научился держать себя в руках, когда цена ошибки измерялась чужими жизнями. Застёжки сумки тихо щёлкнули, но в ночной тишине королевских покоев даже этот звук казался громким.

Я подошёл к двери и осторожно вышел наружу.

Стражники всё ещё лежали без сознания. Нужно перестраховаться. Поскольку снотворное