Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба

У калитки стоял Стёпа. Копейщик проверял оружие — копьё в руке, два ножа за поясом, сумку с гранатами на боку. Возле него вилял хвостом Шовчик.

Барут стоял рядом в тёмном плаще. Торговец выглядел непривычно серьёзным — никаких улыбок или шуток.

Они стояли во дворе между деревянными стенами дома и забором и смотрели друг на друга в сгущающихся сумерках. Никто не говорил лишнего. Всё уже было сказано — раньше, в других разговорах, в других комнатах. Сейчас — только молчание и понимание.

Мика подошёл к волкодаву, и он рванул навстречу хозяину. Парнишка засмеялся, когда пёс начал лизать ему лицо.

— Побудешь в доме, Шов! — пёс замер. — Мы скоро придём.

Ника тихо кашлянула, прикрывая рот тыльной стороной ладони.

— Готовы? — негромко спросил Стёпа.

Барут кивнул. Мика тоже.

Копейщик оглядел всех.

— Решение принято, пути назад нет. Идём.

Стёпа открыл калитку. Петли тихо скрипнули. Он вышел первым, оглядывая переулок.

Остальные — за ним.

Переулок оказался пуст. Только облупившиеся стены домов да редкие лужи между камнями мостовой. Но стоило свернуть на главную улицу, как их накрыло волной звуков и запахов.

Тысячи людей двигались в одном направлении — к арене. Мика никогда не видел такой толпы. Она текла по улице, как река в половодье, сметая всё на своём пути. Лица, голоса, смех, споры — всё перемешивалось в единый гул, который отражался от стен домов и возвращался эхом.

— Жареные орехи! Горячие орехи к финальному бою! — выкрикивал торговец, протискиваясь между людьми.

— Эль холодный! Лучший в городе! — вторил ему продавец с бочонком на тележке.

Мика крепче взял сестру под локоть. Ника держалась, но её рука дрожала.

Стёпа двигался впереди. Широкие плечи и прямая спина — люди инстинктивно расступались перед ним. Мика заметил, как копейщик сканирует толпу глазами. Как боец, который ищет угрозы.

— Мика, — тихо позвала Ника.

Он наклонился к ней:

— Что?

— Луна, — она подняла бледное лицо к небу. — Смотри.

Мика поднял глаза.

Над крышами домов висела огромная луна — яркая, с красноватым оттенком, который делал её похожей на каплю крови на тёмной ткани неба.

— Дурная какая-то, — прошептала Ника.

Мика пожал плечами. Но сегодня луна казалась особенно зловещей.

Толпа несла их дальше. Факелы горели вдоль улиц — длинные жёлтые языки пламени дрожали на ветру, отбрасывая пляшущие тени и лица прохожих. Свет и тьма перемешивались, создавая ощущение нереальности. Будто весь город превратился в театральную декорацию перед началом грандиозного спектакля.

Вдалеке показалась арена.

Сейчас, освещённая сотнями огней, она выглядела иначе. Каменные стены уходили вверх, словно древняя крепость. Трибуны заполнены людьми — тысячи силуэтов на фоне жёлтых пятен факелов. Гул толпы доносился даже сюда.

— Почти пришли, — сказал Стёпа, оборачиваясь к ним.

Мика кивнул. Сумка с инструментами била его по бедру при каждом шаге. Граната напоминала о себе тяжестью. Где-то там, в этой толпе, уже Макс, Лана и Вальнор. Пробрались через технический проход, смешались с людьми, ждали своего часа.

Где-то там — сотня звероловов королевской стражи. Армия, готовая вступить в бой, если друиды попытаются устроить резню.

Где-то там — сами друиды. Которые не знают, что сегодня их ждёт не лёгкая победа, а жестокая битва.

Ника споткнулась. Мика подхватил её, не дав упасть. Сестра тяжело дышала, прижимаясь к его плечу.

— Ты в порядке? — прошептал он ей на ухо.

Она кивнула, собралась с силами. Пошла дальше.

Их группа приближались к арене.

Стёпа подошёл к страже первым. Прошёл.

Барут за ним. Торговец улыбнулся стражнику — привычная дежурная улыбка. Тоже прошёл.

Мика и Ника подошли последними. Стражник окинул их взглядом — молодой лекарь с сумкой и девушка в плаще. Ничего подозрительного. Кивнул, махнув рукой: проходите.

Ворота арены закрылись за их спинами с глухим лязгом железных засовов.

— РАННЕР! РАННЕР! РАННЕР! — скандировала толпа.

Всё, — пронеслось в голове Мики. — финал.

Глава 15

Пустоши встретили их мёртвой тишиной.

Григор шёл по каменистой равнине следом за Романом. Воздух здесь был другой — плотный, с привкусом металла на языке. Небо затянуто странными облаками, которые двигались против ветра, словно жили собственной жизнью.

Горн шёл рядом, низко опустив голову. А шерсть Марэль встала дыбом ещё полчаса назад, когда они пересекли очередную невидимую границу. Здесь природа работала по другим законам.

Высоко в небе висел Раскол.

Рваная рана в ткани мира мерцала всеми оттенками, для которых не существовало названий. Потоки чистой маны лились вниз, рассеиваясь в воздухе мириадами искр. Красиво и ужасающе — как горящий лес или буря над морем. Природа не знает понятия зла, но иногда она создаёт вещи, которые убивают просто потому, что существуют.

— Ближе не подойдём, — сказал Роман, останавливаясь на краю каменного уступа. — Мана здесь слишком плотная. Обычного человека разорвёт на части.

Григор посмотрел на него. За последние дни Первый Ходок заметно постарел. Не просто пожилой мужчина — изношенный, будто годы наконец догнали его разом. Седые волосы треплет ветер, глаза смотрят вверх, на Раскол.

— Он там, — сказал Роман тихо. — Альфа Огня. Чувствую его.

Григор смотрел вверх и… ничего не видел. Для него Раскол был просто странным явлением в небе, не более. У него не было связи с этой штукой.

— Как ты его достанешь?

— Придётся коснуться снова, — Роман произнёс это без драмы, как сообщил бы о необходимости перейти реку вброд.

Отшельник знал, что это значит. Роман уже касался Раскола однажды — это едва не убило его тогда. Оторвало часть чего-то важного внутри. Связало его с этим местом навсегда.

Второй раз…

— Ты не вернёшься, — сказал Григор. Он слишком много повидал в жизни, чтобы верить в чудеса.

— Не знаю, — Роман пожал плечами с той же простотой, с какой обсуждал бы завтрашний ужин. — Может, вернусь. А может, нет. Но выбора нет. Если Альфа Огня останется там — всё, что мы делали, бессмысленно. Они не должны преуспеть, Григор.

Григор молчал. Ему хотелось сказать что-то — отговорить, предложить другой путь, предложить себя вместо Романа. Но он знал: это невозможно.

Ходок повернулся к нему.

— Если я не вернусь… Позаботься о Миране. Она сильная, сильнее, чем думает. Но ей нужен кто-то, кому можно доверять. Я уверен, Григор! Она одумается…

Григор кивнул. Горло сжалось — не от сентиментальности, а от понимания того, что теряет. Роман был единственным человеком, который понимал его на столь глубинном уровне.

— И ещё, — Ходок чуть улыбнулся — тепло, как улыбается отец, провожая сына на войну. — Спасибо за