Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба

Горн тихо заурчал — медведь тоже чувствовал, что происходит что-то окончательное. Григор просто положил руку Роману на плечо. Сжал — крепко, как сжимают рукоять топора перед последним ударом.

Потом отстранился.

— Пора.

Роман отошёл на несколько шагов и сел на плоский камень, который торчал из земли, словно могильная плита. Закрыл глаза. Сложил руки на коленях.

Григор остался стоять. Сейчас он бы хотел сказать что-то Роману. Что-то важное, настоящее. Но слова никогда не были его сильной стороной.

Вчера Ходок отправил жнецов обратно в деревню. Не хотел прощаться ещё и с ними.

Горн и Марэль улеглись рядом, положив массивные головы на лапы.

Дыхание Романа замедлилось. Стало ровным, глубоким. Каждый вдох длился точно столько же, сколько и выдох. Никаких случайных сбоев ритма, никаких естественных пауз.

Григор смотрел на друга и чувствовал, как что-то холодное разливается у него в груди.

Первые минуты ничего не происходило. Старец просто сидел неподвижно, как каменная статуя. Потом Григор заметил изменения. Но не с Романом — с Расколом.

Далеко в небе, где рваные края раны мерцали всеми цветами мира, что-то сдвинулось. Потоки маны, которые лились вниз ровными струями, вдруг задрожали. Цвета стали ярче, резче — словно кто-то повернул невидимую рукоятку и добавил контраста.

На лице Первого Ходока проступило напряжение. Мышцы шеи каменели, будто он поднимал неподъёмную тяжесть. Жилы на висках вздулись синими веревками под кожей.

Он там. Внутри Раскола.

Григор стиснул зубы и смотрел вверх.

* * *

Роман нащупал внутри себя знакомое ощущение — холодную занозу чужеродной силы, которая засела в душе. Какая-то частица. Проклятье и единственная надежда одновременно.

Он коснулся её осторожно, как трогают больной зуб языком. Мир вокруг сразу поплыл, потерял очертания.

И Роман шагнул в безумие.

Пространство здесь не имело формы. Не было верха и низа, не было расстояний. Только цвета, которых не существовало в нормальном мире, и звуки, похожие на далёкий колокольный звон, доносившийся будто из-под воды.

Роман двигался сквозь — не ногами, а волей. Здесь движение подчинялось желанию, а не физике. Он плыл сквозь потоки, которые обжигали сознание, как кислота кожу.

Ориентир был только один — слабый отголосок огня где-то впереди. Тёплый, знакомый. Альфа Огня. Он здесь, в самом сердце этого кошмара.

Ходок помнил первое касание Раскола. Боль, которая едва не разорвала его на части. Момент, когда что-то чужое вцепилось ему в душу и не отпускало с тех пор. Тогда он не понимал, что делает. Просто действовал инстинктивно, пытаясь спастись от потоков сырой маны.

Теперь понимал лучше. Частица внутри него — это не проклятье, а ключ.

Пространство впереди сгустилось в нечто более реальное. Кровавое марево материализовалось в клубок жирных плетей, толщиной с древние дубы. Они переплетались друг с другом, пульсировали, источали запах гнили и будто расплавленной болезни.

В центре этого клубка — тусклое золотое свечение. Альфа Огня. Связанная, беспомощная, едва живая.

В ловушке.

Роман поплыл ближе.

Плети зашевелились — почувствовали вторжение. Медленно, словно просыпающиеся змеи, они начали разворачиваться в его сторону.

И тут из марева выступила фигура.

Сначала появился силуэт — размытые контуры человека, словно отражение в мутной воде. Потом детали стали проясняться, обретая четкость с каждой секундой. Седовласый мужчина. Шрам пересекал всё его лицо.

Но хуже всего была улыбка.

Губы, растянутые слишком широко, обнажали не человеческие острые зубы. Их было слишком много. Когда он говорил, между ними сочилась темная слюна.

— Ещё один гость, — произнес Сайрак.

Голос звучал отовсюду одновременно. Из каждой плети, из самого воздуха, из кровавого марева под ногами. Эхо отражалось от невидимых стен этого места, множилось, создавало хор из сотен голосов, говорящих в унисон. Роман чувствовал, как звук вибрирует в костях, проникает в череп, пытается прорваться к мозгу.

— Первый Ходок. Я так долго ждал тебя. Верни мне то, что забрал, вор!

Сайрак. Понимание того, кто перед ним, холодным осознанием ухватилось за сердце.

Роман не ответил.

Частица Сайрака внутри него пульсировала, подсказывая то, что он и сам понимал. Это не настоящий Сайрак — только осколок сознания, оставленный сторожить ловушку. Настоящий был далеко отсюда, в украденном теле мертвого Тадиуса, творил свои дела в материальном мире.

Готовил резню на арене.

Но даже проекция излучала силу. Пространство гнулось под давлением чужеродной воли.

Плети почувствовали присутствие хозяина и ожили с удвоенной яростью. Они бросились на Романа разом — десятки кровавых щупалец, каждое толщиной с человеческий торс. Двигались как живые змеи, извивались в воздухе, пытались окружить его со всех сторон.

Роман уклонился.

Достаточно было подумать о движении влево — и он уже там, в метре от прежнего места. Мысль об ускорении — и пространство потекло мимо быстрее. Желание стать неуловимым — и плети промахивались, хватая пустоту там, где секунду назад было его тело.

Но их было слишком много.

Они атаковали волнами, смыкались кольцом, перекрывали все пути отхода. Роман метался между ними, как мышь в змеином логове. Каждый раз, когда он думал, что нашёл брешь в обороне, вырастали новые плети, преграждая дорогу.

Ему нельзя коснуться их — иначе всё было напрасно. Он не выберется.

И всё же одна из них обвилась вокруг левой лодыжки.

Боль оказалась реальной. Плеть сжималась, врастала шипами в плоть, и каждый шип высасывал частицу жизненной силы. Роман почувствовал, как слабеет, как уходит энергия из мышц. Тварь тянула его вниз, в гущу кровавого месива, где ждали другие щупальца.

Из золотого свечения, которое пульсировало в центре ловушки, донесся голос:

— Ходок… Это ты?

Слабый, надломленный, но узнаваемый. Альфа Огня. Даже связанный и беспомощный, тигр видел происходящее. Понимал, что к нему пробивается помощь.

— Да, — выдавил Роман, отбиваясь свободной рукой от других плетей.

Новая плеть ударила в ребра. Воздух вышел из легких со свистом. Еще одна обвилась вокруг правого запястья, пытаясь обездвижить его полностью.

— Держись, — прохрипел он, дергая зажатой ногой. — Я тебя вытащу.

Сайрак засмеялся.

Звук был как визг, как крик чаек над полем битвы. От него хотелось зажать уши, забиться в угол и ждать, пока это кончится.

— Трогательно, — проекция врага покачала головой с наигранным сочувствием. — Ты пришел умереть рядом с ним? Как… человечно.

Роман не слушал. Он ощупывал структуру ловушки Частицей Сайрака внутри себя. Искал слабые места, точки напряжения в плетении энергий.

Конструкция была сложной, многоуровневой. Внешнее кольцо плетей — это только первая линия обороны. Под ней еще два слоя: ментальные цепи, опутывающие сознание пленника, и в самом центре — узел. Тугой клубок краденых