История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

в потусторонний мир, находящийся за пределами нашего мира с его земной природой из плоти и крови. Это представление о двух мирах и есть христианская основа дуализма, господствующего в европейской культуре. Христианство утвердило дуализм не только между потусторонним и земным, между духом и чувственным телом, но также и между добром и злом, что нашло свое отражение в символических крайностях Бог и Сатана. Такое фундаменталистское понимание зла принесло очень много дурного — причем во имя добра. Дуализм в различных его вариантах привел европейцев ко многим дилеммам — с точки зрения не только истории идей, но и политики, практической педагогики и экзистенциональной этики. Поэтому дуализм постоянно бросает нам новые вызовы, и не в последнюю очередь потому, что такое мышление по-прежнему сохраняет свои позиции в медицине, науке и технике, хотя мало кто сегодня защищает его с теоретической или философской точки зрения.

Достижения современной медицины, сделавшие возможной пересадку сердца, имеют большое значение для нашего понимания сердца. После операции по пересадке сердца, сделанной доктором Бернардом в 1967 году, мы уже не можем сказать, что человеческая душа находится в сердце. Знание о том, что сердце — это мышца, которая перекачивает кровь и разносит ее по телу, также играет важную роль в нашем понимания чувственного сердца. Один из величайших парадоксов европейской культуры заключается в том, что дуализм пережил научную революцию эпохи Возрождения и продолжает доминировать в европейском самосознании даже теперь, когда Возрождение осталось далеко позади. В какой-то степени это объясняется способностью языка давать определения и необходимостью установления альтернативных определений и образов. История сердца в медицинской науке сама по себе — очень хороший пример этому.

В эпоху Возрождения дуализм получает научную поддержку со стороны универсальной физики Галилея, которую Декарт, а позднее Ньютон и Кант подтверждают философски. Рене Декарт очень важен в этой связи, поскольку он, вместо того чтобы после научной революции отказаться от дуализма, попытался примирить христианство с новой наукой с помощью объяснений, которые также должны были быть и научными, и философскими. Ему это удалось в том смысле, что он возродил дуализм к новой жизни, так сказать, реабилитировал посмертно благодаря пристегиванию его к христианству. Декарт проводит различие между наукой (естественной наукой) и религией, связывая исключительную способность человека к мышлению (res cogitans) с душой, понимая эту способность как нечто существенно отличное от тела, которое с точки зрения науки можно рассматривать как природу и материю (res extenso).

Насколько важно это различие, можно показать, пользуясь Декартовым представлением о теле как механически работающей системе. Когда тело теряет свое значение и становится просто материей, то и мысль движется в направлении чистой абстракции. Соответственно современный субъект по Декарту определяется как сознательная и рациональная способность к мышлению, если исходить из его основной аксиомы: Cogito ergo sum — «Я мыслю, следовательно, я существую». Это великий водораздел в самосознании европейцев, и мы являемся пленниками Декартовой аксиомы. Именно с этих пор придается большое значение самодостаточному эго в, различных его формах. Именно в это время в языке появляется слово «эгоизм», а также слова «сознание» и «самосознание». Английский философ Джон Локк впервые употребил слово consciousness[43] в современном его смысле в 1632 году. Со времен Декарта вся философская традиция оперирует идеей человека как существа, обладающего рациональным самосознанием, cogito, по-немецки Selbstbewusstsein[44]. Все это свидетельствует о том, что европеец смотрит на мир изнутри.

Однако сам Декарт неоднозначен в своем дуализме души и тела, субъекта и объекта, сознания и материи. Один из величайших курьезов в истории идей состоит в том, что Декарт, вопреки собственному дуализму, обнаруживает связь и взаимодействие между телом и мыслями, и взаимодействие это, как он считает, осуществляется через небольшую железу в мозге — шишковидную железу (glandula pinealis). Еще один парадокс истории идей — в том, что Декарт, будучи основоположником современного субъективного рационализма, благодаря своему великому труду «Страсти души» («Les Passions de l’Âme») (1649) может считаться отцом современного эмоционализма. Одно только название этого труда, которое указывает на дилемму дуализма, способно стать предметом специального исследования. Название «Страсти души» позволяет предположить, что чувства наделяют страстью в общем-то рациональную душу и «одушевляют» ее чем-то иррациональным. И следовательно, задача разума заключается в том, чтобы противостоять чувствам, которые делают душу пассивной и восприимчивой к нерациональному и чувственному. Ценности Декарт также отвергает как нечто незначительное, вводящее разум в заблуждение.

Сердце не занимает центрального места в Декартовой типологии страстей, то есть чувств, ибо страсти в его понимании зарождаются в рациональной душе. Поэтому сердце изображается физиологически как генератор тепла, отвечающий за поддержание энергии в мозге и теле. В своих взглядах на сердце Декарт не идет дальше Галена. Он утверждает, что «пока мы живы, в нашем сердце имеется постоянная теплота, представляющая собой вид огня, выдерживаемого венозной кровью, и что этот огонь есть телесное начало всех движений наших членов. […]…тепло, имеющееся в сердце, передается другим частям тела и служит для них питанием»[45].

Чувства принадлежат душе, и животные не обладают чувствами, поскольку у них нет души. Поэтому их можно резать живьем. Ибо боль — так же как и радость — в состоянии испытывать лишь существа, обладающие душой. Чувства и чувственные восприятия исходят от тела и механически действуют там (в теле), но они приобретают значение, лишь когда воспринимаются душой. Дилемма дуализма видна у Декарта и в соотношении «сердце — мозг». В соответствии с анатомией Возрождения, в которой мозг считается частью тела, Декарт помещает способность к мышлению в мозг.

Различие между чувствами и мыслями остается неясным в антропологии на протяжении столетия после Декарта. Душа, которая у него является носителем способности к мышлению, раньше традиционно помешалась в области сердца и таким образом интегрировалась в жизнь чувств. Эта концепция находит свое выражение в известном изречении Паскаля, младшего современника Декарта: «Сердце имеет свои доводы, отличные от доводов разума». Лютер также подчеркивал, что разум не холодный, а теплый, как это всегда утверждали рационалисты.

Самое важное и, с моей точки зрения, правильное в декартовском представлении о душе, в актуальной (для нас) перспективе, состоит в том, что Декарт связывает душу с рассудком и осознанным выбором. Согласно докартезинскому пониманию души, она есть нечто субстанциальное, похожее на сердце. Однако душа — не часть нашего тела, а выражение личной целостности, которая возникает как результат нашего мышления и сознания, наших мнений и действий. И если все это взаимосвязано как в жизни, так и в науке, мы обретаем целостность в моральном