История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

160 и 149 рублей и рислинг позднего сбора с виноградников хозяйства «Шлосс Йоханнисберг» в Рейнгау за 93 рубля. (Все цены выражены в так называемом третьем советском рубле, который был эквивалентен ста вторым советским рублям, находившимся в обращении в 1922 году, и миллиону революционных рублей, находившихся в обращении с 1917 по 1921 год.) Красные вина от хозяйств «Шато О-Брион» и «Лафит Ротшильд», в основном купажи мерло и каберне-совиньона с небольшим количеством каберне-франа и пти-вердо, были сравнительно недорогими: 30 и 51 рубль соответственно50.

Дегустация в «Леве» многое сказала о том, как советские власти в 1920‑х годах относились к вину и винным экспертам. В отличие от авторов поступившего из Наркомата земледелия в 1924 году предложения экспортировать крымское вино во Францию дегустационная комиссия не рассматривала вино как взаимозаменяемый товар, ценность которого сводится к процентному содержанию алкоголя или объему. Комиссия скорее видела в вине сосуд культурности, а значит, и связь между европейскими культурными нормами и советскими устремлениями. И полагала разумным для советских потребителей платить за хорошую бутылку больше, чем за посредственную. Различие между возвышенным и обыденным и было главной причиной создания комиссии. В отличие от сталинского периода, когда предметы роскоши представлялись как символы будущего массового изобилия, хотя их распределение едва ли можно было назвать эгалитарным, комиссия не пыталась скрыть своих главных бенефициаров: потребителей из высокого класса, для которых адекватное ценообразование означало отсутствие дефицита, и государства, для которого оно означало максимальную прибыль от активов51. Другими словами, комиссия служила экономическим арбитром хорошего вкуса. Последний мог быть оценен количественно, не ограничиваясь репутацией производителей, путем усреднения оценок восьми судей по пятибалльной шкале, что обычно (но не всегда) коррелировало с ценой. В наивысших оценках комиссии не было ничего удивительного: в итоговом подсчете более четырех баллов получили только «Château Lafite Rothschild» 1904 года и «Château d’Yquem» 1884 года. При этом первому из них члены комиссии назначили более низкую цену, чем рислингам из Ниерштайна (Рейнхессен), Йоганнисберга (Рейнгау), Зельтингера (Мозель) и других мест Германии, что, возможно, отражает тот факт, что советские потребители не жаждали великого бордо так же сильно, как богатые британские потребители.

На протяжении 1920‑х годов оставшиеся «выходцы» из царской России продолжали настаивать на взаимодействии с зарубежными партнерами, отчасти из‑за продолжающейся зависимости советских производителей от зарубежных коллег в таких обыденных вопросах, как пробки (которые импортировались из Германии), отчасти из‑за уверенности в том, что Советский Союз станет однажды крупным экспортером вина. Конечно, на взаимодействие с иностранцами существовали ограничения, но в 1920‑х годах они чаще были финансовыми, чем идеологическими. Деловые поездки за границу, как правило для рекламы советских вин среди иностранных потребителей, всегда подвергались беспристрастному анализу с точки зрения затрат и выгод. В апреле 1927 года главный советский торговый представитель в Париже уведомил «Винторг» о нецелесообразности участия в предстоящей кулинарной выставке в Париже, поскольку не все вина, которые тот хотел бы представить, могли быть доставлены вовремя, а сам он как торговый представитель не получил специальных ассигнований на поддержку «Винторга». Кроме того, он посчитал, что для последнего важнее принять участие в Foire de Paris, ежегодной международной торговой выставке, которая проводилась с 1904 года и на которой советские производители пищевых продуктов недавно добились успеха. Годом ранее медаль за качество своей экспозиции там получил «Маслоцентр» – ведомство, курировавшее производство сливочного масла. Поскольку расходы на оборудование выставочного пространства были высоки (по оценкам – 150 000 французских франков, или 12 500 советских рублей за 100 квадратных метров площади), советским участникам пришлось бы делить выставочные площади. Тем не менее, «принимая во внимание наше активное выступление на французском рынке с пищевыми товарами и некоторый успех в отношении отдельных товаров, – писал торговый представитель, – мы считаем необходимым и целесообразным участвовать в этой выставке, к которой мы усиленно готовимся». Впрочем, даже получив официальное приглашение и поддержку советских властей, «Винторг» в конце концов отказался от этих планов, предложив вместо этого выступить на выставке в Ревеле (Таллин), которая была менее дорогостоящей52.

Были и другие задачи, требовавшие навыков, отточенных до 1917 года. Поскольку целью «Винторга» было получение прибыли, которая могла быть использована для восстановления производственной инфраструктуры, вездесущей проблемой были затраты. После первой волны экспроприации частных погребов во время Гражданской войны запасы иностранных вин стали сокращаться из‑за нехватки средств для закупок за рубежом. В период с октября 1926 по март 1927 года на долю иностранных вин в магазинах «Винторга» приходился всего 1% продаж, что было меньше доли одного только «Абрау-Дюрсо», конкурировавшего за аналогичный сегмент рынка. Тем не менее советская винная промышленность делала все возможное, чтобы компенсировать сравнительную бедность эпохи. В 1920‑х годах крымские производители часто заключали договоры купли-продажи на вино сорта «Шато д’Икем». Имелись в виду не бутылки высоко ценимого сотерна, который становился все более редким, а стоившие в разы меньше белые вина позднего сбора. Кроме того, «Винторг» был беспощаден в оценке рентабельности магазинов своей сети и конкурентоспособности своих цен. В марте 1927 года он приказал закрыть те магазины своей ленинградской сети, которые постоянно приносили убытки. В ноябре 1925 года, в ответ на конкуренцию со стороны армянской фирмы, он снизил цены на вино в Ленинграде на 33%, дав «большие преимущества своим покупателям как в части стоимости, так и в условиях кредита и процентных ставок». В другие моменты он, наоборот, повышал цены, чтобы воспользоваться необычайно хорошим урожаем, повышенным потребительским спросом, сокращением поставок или ростом их стоимости. Соглашения о закупках с производителями на юге, чаще всего с региональными винными трестами, созданными в результате бюрократической перетасовки 1922 года, заключались только после ожесточенных переговоров о цене и качестве. Такова была профессиональная среда Шлапакова53.

Однако неверно думать, будто «Винторг» конкурировал в рамках свободного рынка. Иными словами, прибыль имела значение, но конкуренция никогда не была честной. «Винторг» часто использовал в собственных интересах свое бюрократическое влияние – результат структуры собственности, в которой две трети акций принадлежали Комиссариату сельского хозяйства и Весенхе. Почти сразу после создания «Винторга» правление поручило Александру Нейжмаку принять меры по ликвидации мелких оптовых и розничных магазинов, которые могут нанести ущерб «Винторгу». Действительно, конкуренция любого рода была для него постоянной загвоздкой, напоминанием, что когда-то он пользовался привилегиями монополиста, а конкуренты часто пытались получить преимущество путем подделки вина. Когда в 1928 году начался экономический спад НЭПа, коммерческий отдел «Винторга» указал, что «покупательский спрос и попутное оздоровление рынка [вина]» в целом зависят от «изжития нездоровых методов конкуренции», имея в виду снижающее давление на розничные цены, которое оказывала конкуренция, и сохранение фальсифицированного вина на рынке. Влиятельные институциональные покровители «Винторга» были полезны и в других отношениях. В декабре 1926 года Совнарком постановил: с 1 марта дореволюционные таможенные марки на бутылках иностранного шампанского утратят силу, а все бутылки без советской марки будут признаны контрабандой, поскольку не станут иметь подтверждения законного ввоза. «Винторгу» было легко решить эту проблему с помощью своих могущественных покровителей: 12 февраля Комиссариат финансов приказал Главному таможенному управлению совместно с «Винторгом» перештамповать бутылки иностранного шампанского, находящиеся в его распоряжении. А вот для многих частных, независимых конкурентов «Винторга» это было почти непреодолимым барьером54.

С одной стороны, реорганизация «Винторга» в 1922 году сработала так, как и было задумано. На протяжении 1920‑х годов он заключал оптовые соглашения с региональными винными синдикатами в Крыму, Туркменистане, Грузии, на Северном Кавказе и в прочих местах. При этом он конкурировал по цене с другими розничными организациями, которые делали то же самое, например с Московским областным союзом потребительских обществ.