Обнуление - Александр Изотов

Пара таких рывков — и на третьем мы с тугим всплеском воткнулись в густую лужу. Наклонная нора вдруг закончилась, и я, с омерзением пытаясь хоть как-то оттереться от невообразимо вонючей слизи, встал. Поскользнулся, пытаясь выбраться из лужи, упал на четвереньки и отполз в сторону.

Лишь затем огляделся, пытаясь увидеть в отсветах, бросаемых из норы, куда же мы попали. Белиар ужом выполз ко мне и уселся, с отвращением разводя руками и наблюдая, как от его тела к пальцам тянутся противные сопли.

— Сейчас блевану, — Демон вытянул физиономию, — Что за вонища⁈

«Ища-ища-ища…» — унесло эхо слова нуля.

— Тише ты! — фыркнул я.

Причины помолчать было две.

Во-первых, мы оказались в норе гораздо побольше, чем та, по которой сюда упали. К счастью, именно сейчас вокруг нас никого не было, но эхо, гуляющее по пещере, тянущейся в обе стороны, навряд ли позовёт кого-то дружелюбного.

А во-вторых, я пытался прислушаться к перепалке зверей сверху, которые продолжали спорить. Мы были довольно глубоко, до нас доносились лишь обрывки слова, но я так понял, спускаться сюда за нами желающих не было. Да и сама Хайя Пепельная оказалась не настолько смелой, чтобы лезть в логово опасного монстра.

Моя рука в нетерпении дрожала, сжимая склизкое древко копья. Если сейчас из узкого лаза кто-то выкатится, надо будет успеть ударить.

Голоса зверей тоже рождали в пещере слабое эхо, но вот они затихли. И всё же пятно света, которое кидал на стену узкий лаз, странным образом пестрило — то тёмное, то светлое, то тёмное, то светлое. Едва слышное шорканье навело меня на нехорошие мысли.

Я с отвращением влез обратно в лужу слизи и подполз к круглому зёву. Прищурившись, глянул вверх и сразу разглядел маячащую тень. Кого-то сюда осторожно спускали на верёвке.

В моей голове лихорадочно зароились идеи, как лучше убить незваного гостя, когда меня вдруг схватили за щиколотку и рывком подтянули обратно. Я только охнул, но Белиар тут же заткнул мне рот ладонью. Возмущённо засопев, я стал ловить круги перед глазами от дохнувшего в нос смрада… Фу-у, какая же мерзость! Вот я сейчас точно блевану!

Демон молча тыкал пальцем вперёд, и я, наконец узрев неясный блеск множества глазок в темноте пещеры, сразу замер. Впереди, за неясной границей тусклого света, бросаемой из круглой норы, угадывался огромный силуэт. Не то, чтобы округлый, а скорее какой-то бесформенный.

От страха у меня сковало всё нутро, да и рука Демона задрожала, когда что-то склизко-розовое появилось на свету. Ртом этому чудищу служил сфинктер, наполненный острыми усами — эдакая круговая мышца, которая раздвигалась и сдвигалась, складывая щётки усов. А блестящие глаза, как оказалось, обрамляли тело со всех сторон.

И когда эти глаза смотрели на жертву, то её сковывал просто животный страх. Не двинуть ни единой мышцой, даже не закричать… Тем более, размером этот червь был таким, что, наверное, с трудом бы протиснулся в любую нормальную дверь. А вот пара нулей в его щетинистый рот протиснутся вполне свободно.

Кстати, стало ясно, что наклонную нору, по которой мы сюда скатились, вполне мог прогрызть именно этот червь. Но здесь, внизу, даже ему было очень свободно — создатель этой пещеры, наверное, завтракал такими червями.

Впрочем, об этом чудище сейчас не думало. Медленно оно стало приближаться…

Нас спасло шорканье. Когда голова чудовища выдвинулась вперёд, оно моргнуло, уловив колебания света, упавшего на него. И тут же осторожно и так же бесшумно отползло назад, в темноту пещеры — глазки твари заблестели ещё ярче, и замерцали, словно наблюдая за игрой тени, которую бросал зверь, спускающийся к нам по верёвке.

Мы с Белиаром так и сидели, не шелохнувшись. Тут уже без разницы — страз нас сковал, или сами мы затихарились. Так и так бы мы не двинулись, потому что упускать такой подарок судьбы было просто смертельно.

Секунды тянулись, словно вечность. А чудовище в темноте, казалось, будто переглядывается с нами и даже подмигивает, мол, зацените, как я сейчас сожру этого вкусного, полного духа зверя!

— Дерьмо нулячье! — вырвалось из норы, когда там кто-то навернулся. Показались ноги гостя, но он не скатился, как мы до этого, а спустился осторожно.

Не стесняясь, я глянул его меру… Типичный зверь второй ступени. Белобрысый, смуглый, в лёгкой кожаной броне, и с небольшим клинком, висящем в ножнах на поясе.

Он как раз сидел, с отвращением оттирая с ладоней слизь, в которую угодил, и вздрогнул. Вдруг поднял взгляд на нас с Белиаром, едва почуял моё нулячье любопытство.

— А, вот вы где, нули сраные, — белобрысый усмехнулся и, закряхтев, стал осторожно вставать, — Даже двое⁈ Ух, как же мне везёт…

Червь за его спиной тоже стал приподниматься, разворачивая щетинистый сфинктер и в нетерпении помаргивая глазками. А воин, кажется, вообще не чуял присутствие монстра — видимо, у этого зверя было туго с даром, вот его сюда и спустили. Меньше чует, меньше боится.

Зверь вытянул клинок:

— Так, один-ка давай сюда, убью по-быстрому, я сегодня добрый. А вот второму придётся подняться наверх, там Хайя очень злая… Решайте уже быстрее, нули, кто хочет лёгкой сме!..

Розовая пасть, полная слизи и тонких зубов, накрыла зверя практически мгновенно до самой поясницы. Приподняла над землёй бешено болтающиеся ноги, с которых тут же слетел один сапог… Рука с мечом у зверя тоже оказалась снаружи, но он, лишь пару раз помахав им и слабо пошлёпав червя по щекам, быстро выронил оружие.

Ну вот, порцию духа увели у меня из-под носа. Причём кто? Медлительный червь…

Он как раз опустил голову, по его телу прошла судорога от сокращающихся мышц, и болтающий ногами всё тише и тише зверь втянулся в пасть поглубже. Теперь он был внутри червя по самую задницу… ну, если отсчёт вести от макушки.

При этом мутные глазки чудища снова смотрели на нас.

Я тут же оттолкнул вонючую ладонь Белиара, которой тот продолжал затыкать мне рот. И, вскочив, сам уже дёрнул Демона за шкирку, ставя на ноги, и толкнул в темноту. Конечно же, в другую сторону.

— Давай, шевели булками! — зашипел я.

Он поскользнулся, я вместе с ним, но мы оба тут же подскочили и продолжили бежать. Я оглянулся лишь раз, чтобы узреть позади тусклое пятнышко света, в котором лежала голова червя, лениво